Говорят, у счастливых людей амнезия на прошлое.
Я пока помню всё.
Оно преследует меня, как въевшийся запах, как холодный туман на пустой дороге.
Но я учусь держать спину ровно.
Каждая отметина на моём теле — доказательство того, что поле боя осталось позади.
Тварей было много, но я выжила.
А они… они так и остались гнить в том старом окопе.
Жуют свой старый яд, захлебываются собственной желчью, упиваясь своей ничтожностью.
Я вычёркиваю их.
Не со зла — с брезгливостью.
Как вытирают руки, испачкавшись о чужую грязь.
В этом — освобождение.
Я думаю, счастье — это не отсутствие прошлого.
Это способность смотреть на него как на музейный экспонат.
Вот оно, под стеклом.
Можно подойти, посмотреть, вспомнить — и пойти дальше.
Я учусь быть посетительницей своего прошлого, а не его смотрительницей.
Не жить в нём, а заходить иногда, как в старый дом, где прошло детство.
Тёплые воспоминания — есть.
Боль — была.
Но я уже не ребёнок, который плачет в той комнате.
Я взрослая, которая закрывает дверь и уходит в свою собственную квартиру.
Шрамы?
Это трещины на стекле.
Дорога впереди видна иначе, но в этих бликах есть своя дикая эстетика.
А обидчики… они просто не поняли.
Не смогли.
Не захотели.
Не вывезли.
Их ограниченность — не моя вина и не моя ноша.
У каждого свой потолок.
Я переросла всех их, дорастив себя до самой себя.
До неба — с нимбом на голове.
Пусть смотрят снизу вверх и щурятся от этого сияния.
Разрешаю, по доброте душевной.

Осуждение — дешёвая маска для дорогой неуверенности.

Любовь для меня — не взрыв чувств,
а ровное дыхание, steady heartbeat, тихо
согревающее повседневность: чашка чая у окна, неожиданное тёплое сообщение, ладонь, что согревает в прохладе.
Доверие я меряю не словами, а тем, сколько заботы помещается
в один день — из этих мелких жестов рождается настоящая верность.

Легче кричать «терпи», стоя
у дверей чужой боли.
Переступить порог труднее.
Там учишься выносить молчание и слышать другого — не навязывая
своей истории.

Сгоревшие книги не перечитывают.
Точка — это финал, а не пауза.
Лучше один раз выгореть в тишине, чем собирать бесконечные шрамы от прикосновений к тому, кто стал чужим.
В этом безмолвии прошлое наконец-то отпускает.
И руки, испачканные сажей старых историй, отмываются временем для чего-то действительно живого.
Важно помнить: чужие не становятся своими дважды.

Разум учит видеть правду и не лгать себе.
Сердце учит принимать эту правду и прощать себя.
В конце пути мы поблагодарим разум за то, что выстояли, а сердце — за то, что чувствовали себя живыми.