Доброта — это не хорошее настроение и не отсутствие дурных мыслей. Это категорический императив. Это волевой акт, совершаемый вопреки собственной природе, вопреки эгоизму.
Считать себя добрым — значит расписаться в собственной духовной слепоте. Как только человек говорит: «Я добр», — он тут же перестаёт им быть, потому что самолюбование — антипод доброты.
Доброта всегда анонимна и всегда сомневается в себе.
Настоящая доброта — это трагедия, это крест. Она требует самоотречения такого масштаба, который недоступен обычному обывателю, привыкшему ставить лайки под постами о спасении котиков.
Мы путаем вежливость и комфортность с истинным гуманизмом. Само слово «добро» в древнерусском языке имело значение «подходящий», «крепкий», «добротный». Это категория качества, а не эмоции.
Быть добрым человеком — значит быть духовно добротным, выдерживающим удары судьбы и не превращающимся в скотину. Это ежедневный, изнурительный труд по выдавливанию из себя раба.
Как писал А. П. Чехов: «Я не смею называть себя добрым. Я лишь надеюсь, что в моменты выбора смогу поступить по-человечески».
Мы все лишь ученики в этой страшной школе жизни. Не искать подтверждения своей доброты в глазах окружающих, а искать её в своих поступках, о которых никто никогда не узнает.
Вот там и живёт истина.
Не знаешь, как поступить - поступи по - человечески…
А надо как Николай Мирликийский.