Всё больше золотых пластин
На оживающей земле.
Зима ушла к себе по зимнику
С морозным ветром в рукаве.

Синицы солнцем вышивают
В апрельских пяльцах тёплый холст.
Высоким соснам эхо мая
Ерошит пальцами причёски.

Уходит белая вода
В ростки уснувшей первой зелени.
Вздохнули парки в городах.
Качнулось небо… Еле-еле.
… показать весь текст …

И первый дождь — широкий, левитановский!
Размашистый, танцующий, счастливый!
Растрёпанный, как врубелевский пан.
По вишням, яблоням, по соснам, клёнам, сливам!

Переходящий в россыпь-пелену.
В серебряные бусы на сирени.
С любовью обнимающий весну.
Мальчишка — подорожник на колене.

Всё ближе май — окно весны, распахнутое в лето;
Вишнёвый ветер, шорох пчёл, ныряющих в цветы.
Сквозной черёмуховый дух, янтарные рассветы.
Треск бересты больших берёз, туманов ватный дым.

Черничный выкрас вечеров, переходящий в ночь
Густеет в небе киселём. Льняные облака.
Качают Вечность соловьи, протяжно выпь хохочет.
Чуть различимый белый высвист кулика.

Всё закипает в час быка… Антре. Тяжёлый занавес,
Не поднимаясь, оседает серебром.
Балет. И утро продолжает этот танец…
Из-за кулис. Взмахнув расправленным крылом.

Из воздуха тугого, карамельного,
Крючком вытягивая солнечные пряди,
Весна плетёт в высоком небе карусели,
Рассвет по Млечному Пути к ней звёзды катит.

Здесь нет диодов и сухого электричества.
Здесь всё живое — крутится само.
На Горбунке сидит в цветах Её Величество —
В хрустальных туфельках и платье голубом!

Земля течёт, как тёмный шоколад,
Оттаявшим сантиметровым слоем.
Восточный Ветер шёпотом: «Пора».
Сегодня утро тёплое… другое.

Майский рассвет. Золотистая охра на соснах.
Бог у мольберта — старательно ставит акценты!
Где-то в тени на траве виден контур морозный.
В каждой весне невесомая тонкость момента.

Вроде бы лёд, а цветы мать-и-мачехи сквозь…
Так на дрожащем «люблю» пробивается жизнь!
Ветер на кончиках пальцев мгновения носит
На разогретую в вечных ладонях широкую кисть.

«Зачем усомнился? Шагнул, так иди по воде!
И капля отчаянной веры способна на многое!»
Порой, пустоты много больше, чем истинных дел,
А что-то, что можем и сами, мы просим у Бога.

В «люблю» не бывает фарфорово-правильных букв.
Здесь каждая линия пишется сердцем — вживую.
Как дождь — погружая себя в каждый крохотный стук,
Стерев отражение в кольцах, собой не любуясь.

В зеркальной поверхности — мягкой и гибкой, как сон,
На тонкой границе качаются все наши страхи.
Шагнул, так иди — будь то море, зыбучий песок.
…А, чтобы взлететь, брат, нужны неподдельные взмахи!

Дыши… Вдох. Выдох.
Смотри в глубину. Чувствуй.
Вселенная ветром сшита
Из снов, маяков, пустошей.

Для каждого свой час —
Проснуться, ожить, вспыхнуть!
Вопросы качают нас.
Ответы приходят тихо.

В истериках смысла ноль.
В расчётах совсем пусто.
Ищи в тишине соль.
Смотри в глубину. Чувствуй…

Вишня белая, кудрявая, майская.
Ветер бархатный. Говор пчёл.
Шмель гудит над ромашкой басом.
Тополь — облако над плечом.

Пруд качает в ладонях небо.
Пара лилий сцепилась пальцами —
Ждали лето под снежным пледом
В длинном медленном зимнем танце.

В каждом вдохе разбег в июнь!
В каждом выдохе звон росы…
Утро в вязаных мягких чунях,
Насыпает песок в часы,
… показать весь текст …

Представляете — солнце, дождь:
Крупный, как золотые листья!
Словно Бог сеет в небе рожь —
В майском небе: высоком, чистом!

Между мягких сосновых лап.
Между тёплых ладоней Ветра.
Каждой капле своя судьба —
Провидение незаметно.

Где-то ожил маслёнок рыжий —
Шебутной хулиган Антошка!
Кто-то сердце своё услышал.
Кто-то принял свой крест и ношу.

Иголки сосновые в воздухе майском виниловом
Снимают мелодии жизни с больших облаков…
Без «цифры», «ЭмПэ», без отсыпки набросков в «корзину» —
Залитое в свет бесконечное эхо кругов.

Простое «люблю» на шершавой ладони у Бога.
Биением сердца от самых глубоких корней.
Без багов, компьютерных вставок, без глюков и логов.
Лучами медового солнца и танцем теней.

Дождями, туманами, ветром, жемчужной росой.
Тягучим вечерним черничным особенным морсом.
Янтарной смолой — этим тёплым оранжевым соком.
И жостовским глянцем ночным с расписного подноса.

Июнь. Началось. Соловьиное время широкое.
Едва уловимые взглядом иероглифы ласточек.
В полнеба размахи закатов. Открытые окна.
Чем ближе к двум двойкам, тем контуры выше и ярче!

День мягко растёт, прикасаясь к изгибу на спуск…
Пока ещё в гору, по шагу… босыми ногами.
На соснах зелёные шишки повисли как бусы.
…И каждый рассвет собирает своё оригами.

Белое утро. Питер. В джинсах гуляет Счастье.
Ветер ладонью тёплой гладит Екатерининский:
Время над ним растаяло, Спас на Крови качается.
Дуги мостов смакуют воздух со вкусом виски.

А на фасадах окна стёклами ловят солнце.
Луч за лучом заходит в комнаты на пуантах.
Время шуршит, плотнеет, эхо сжимает кольца.
Грёзы. Метаморфозы Иммануила Канта.

Ветер. Ласточки. Шум берёз.
Тёплых сосен акупунктура.
Барельефы июньских гроз.
Холст. Большие мазки. Фактура.

Воздух яблочный, карамельный
С ароматом зелёных шишек.
Синий танец: Дега (пастель).
Солнце спит на горячей крыше.

За оврагом «Стога» — Моне.
К горизонту поля Ван Гога.
Джаз плывёт на FM волне
Так, что можно его потрогать;
… показать весь текст …

Исаак Левитан — Третьяковка: «Над вечным покоем».
Каждый раз, сжав ладони, вхожу в этот зал, как в приёмную Неба.
В глубине за изгибами рёбер отчаянно тянет и ноет…
Так, как будто душа с сердца делает глиняный слепок.

Словно ловит момент бесконечности, выхода «За»…
За пустое, как пыль, наносное, ненужное, бренное.
Как поймавший мгновение скульптор, в счастливых слезах;
Осознавший иронию временной ставки на тело.

Я стою перед этой картиной, в себя провалившись…
Ветер, мягко с холста соскользнув, мою память листает.
Всё, что било меня, разрывало, калечило — тише и тише.
Робко корку пробившие крылья видны… Взвесь, шипя, оседает.

Господи, почему так поздно…
Вразумил, научил чувствовать?!
Протянул на ладони воздух.
Оживил соляную пустошь.

Скольких походя обижал.
Сколько спеси, гордыни, пены.
Сколько путался в миражах,
Нагревал иллюзорность феном.

Сколько доброго растворилось
В безразличном высокомерии.
Как душа колотила в било!
Сколько лжи, показных истерик.
… показать весь текст …

Июнь. Разлив. Растаявшее солнце.
Едва коснувшись, Ночь уходит в день —
Накидка белая, витой прозрачный посох;
Валторна, арфа, флейта, скрипка, укулеле.

Кулисы сдвинуты — туда, где Время спит.
Границ у сцены нет, поля качаются.
Изъяв из уравнений символ «Пи»,
Бог прошептал: «Пусть Лето не кончается…»

Белый июнь. Ночи в мини. Поля — как скатерти.
Кордебалет из взлетевших над сценой звёзд.
Зори вечерние утром меняют платья.
Ветер качает ладонями Млечный мост.

Время с холстом, вдев в иглу соловьиный россвист,
Думает, как сохранить эти кадры в вечности…
Солнце, едва закатившись, рыжеет в соснах,
Шаль золотую накинув себе на плечи.

Скоро июль, дни начнут долгий путь под гору.
Всплески подсолнухов чутко идут за светом.
Клевер раскрыл свои шапки навстречу пчёлам.
Белый июнь… Впереди ещё столько лета.

На сером камне, раскалённом солнцем зА день, танцует Ночь. Адажио. Июнь.
Атланты держат жёлтый купол неба. Качает Ветер синий занавес дождя.
Рассвет, слегкА махнувший белому Закату, готов коснуться невесомых медных струн.
В одно окно — прозрачный летний холст… сквозь Зазеркалье смотрим ты и я.

Ты видишь мои сосны, ели, пруд, стрекоз над линией воды, шмелей гудящих;
Развёрнутый зелёный веер вишни, аллею слив, кудрявую сирень.
Я вижу город, расстояние свернувший. Любимый город в нашем настоящем.
…Мир очень прост — как взгляд, как вдох и выдох. Живём мы тем, что за душой своей имеем…

Не выкраивайте свой путь по удачным чужим лекалам.
Не водите по ветру носом ради выгодного маршрута.
Не растите жирок у сердца. Смысл в сейчас. Не копите сало.
Находите своих по жизни, а не временные попутки.

Надо Землю вращать шагами, а не тщательной имитацией.
Ну, а там, уж, на сколько хватит, продолжение будет Выше.
Отдавайте на что способны, не ловите купоны в акциях.
Не сгнивайте в рекламных клипах, Бог всегда фонограмму слышит.

Своим голосом, своим текстом — без корректора и без склеек:
Есть душа — она видит свет, отшелушивая налёт;
Собирайте узор судьбы без больших составных линеек.
…Бесконечность, поверьте, больше — ориентируйтесь на неё.

Июль босиком в золотом двухметровом сомбреро,
Взяв пОд руку Солнце — Ежу: «А, подай, брат, термометр!
Нагреем как следует нашу небесную сферу!
Тот пруд посолим, чтобы было дыхание моря!

Стрекозы пусть воском начистят стеклянные крылья!
Шмелям выдать бархат, пусть новые куртки пошьют!
Старательно взбить облака, тучи жирно намылить!
Пусть Шёпот и Шорох готовят на вечер салют!

Лиса, будь любезна — три пиццы! Нет, пусть будет пять!
Мне чили побольше, душистого и халапеньо!
Пусть Смех тропки выкосит — будем с гармонью гулять!
И, чуть не забыл! Где там мой апельсиновый велик?!
… показать весь текст …