Не послать ли тоску мою к черту. Уберите меня от меня

Обычно люди плачут, потому что им жалко себя. Даже когда они оплакивают кого-то другого, они, на самом деле, плачут о себе. Они могут жалеть себя, потому что никогда больше не увидят того, о ком плачут. За этой жалостью может стоять страх — чужая, тронувшая их беда когда-нибудь может приключиться и с ними. Наконец, человек часто плачет просто от безысходности, от пустоты. Нам жалко себя, когда мы осознаем свое несчастье и свою конечность.

— Вам не скучно? — спросила она, сияя, как медный таз.
— Дурацкий вопрос! Почему мне должно быть скучно?! Если человек один — это еще не значит, что ему скучно. Скорее, ему может быть скучно, если он с кем-то. Ведь скука — это, когда тебе не о чем думать или тебе мешают это делать.
Возможно, впрочем, некоторые люди просто не хотят думать?

Печаль делает чай вкуснее.

Слёзы есть море для глаз.

В каждой перемене, даже в самой желанной, есть своя грусть, ибо то, с чем мы расстаемся, есть часть нас самих. Нужно умереть для одной жизни, чтобы войти в другую.

Грустная правда, что, кроме меня самой, у меня нет никого. […] никого, кто мог бы подумать обо мне так, как я думаю о самой себе. Нет никого, кто мог бы принять за меня безошибочно верное (для меня самой) решение.

…Моя жизненная эстетика, моя возвышенная грусть — всего лишь миниатюрный садик, разбитый в коробке с песком. Садик, обречённый вечно оставаться в коробке как олицетворение фрагментарности моего существования.

Тебе будет грустно долгое время, а потом тебе будет всё равно, и это лучшее чувство в мире.

Искренна скорбь того, кто плачет втайне.