Те, кто хорошо обучает детей, больше заслуживают чести, чем те, кто их производит; ибо они дали им искусство жить хорошо.

Терзают наши семьи ссоры, склоки,
Бурлящий их поток неиссякаем,
Мы не прощаем детям те пороки,
Которые им сами прививаем..

До чего неприятна та молодёжь, которая ничем не интересуется.

Как бы хорош не был ребенок, каждая мать мечтает о том моменте, когда он заснет.

Ребенок не должен быть слишком тихим, он должен взрываться. Иначе он взорвется, но иначе.

Всегда помните — однажды вас не станет. И, за исключением вашей семьи, этот день будет нормальным днём для мира. Поэтому, пожалуйста, не заботьтесь о том, что думает о вас общество, лучше побольше времени уделяйте своим близким. Это очень важно.

Не делайте из ребенка кумира: когда он вырастет, то потребует жертв.

Маленькие дети ждут маму каждую минуту… Больших детей мама ждёт всю жизнь.

Сердце матери — это бездна, в глубине которой всегда найдется прощение.

Ясновидение матери не дается никому. Между матерью и ребенком протянуты какие-то тайные невидимые нити, благодаря которым каждое потрясение в его душе болью отдается в ее сердце и каждая удача ощущается как радостное событие собственной жизни.

Будущее нации-в руках матерей.

От правильного воспитания детей зависит благосостояние народа.

Чем раньше вы начнете относиться к своему сыну как к мужчине, тем раньше он им станет.

Когда детям нечем заняться, они занимаются озорством.

Детей бить нельзя. Их и без тебя будут всю жизнь колотить кому не лень, а если тебе хочется его ударить, дай лучше по морде самому себе, это будет полезней.

Ребенок кротко смотрит на тебя и думает: ты, конечно, взрослый, здоровенный, можешь меня выпороть, однако, как ты был с самого детства дураком, так и остался, и помрешь дураком, но тебе этого мало, ты еще и меня дураком хочешь сделать…

Неблагодарный сын хуже
чужого: это преступник, ибо
сын не имеет права быть
равнодушным к матери…

Человек любит свою мать, почти не сознавая, не чувствуя, потому что это так же естественно, как сама жизнь, и лишь в момент последнего расставания замечает он, как глубоки корни этой любви. Никакая другая привязанность не сравнима с этой, потому что все другие — случайны, а эта врожденная, все другие навязаны нам позднее разными житейскими обстоятельствами, а эта живет с первого нашего дня в самой нашей крови. И потом, потом теряешь ведь не только мать, а вместе с нею наполовину уходят само наше детство, ведь наша жизнь, маленькая детская жизнь, принадлежит ей столько же, сколько нам самим. Она одна знала ее так, как мы сами.