У Гринёва был Савельич,
У Печорина — Максимыч,
И выходит, что не мелочь,
Что случаемся одни мы.

У Гринёва были сердце и душа,
У Печорина — ни сердца, ни души,
А Савельич и Максимыч, не дыша,
Сильным людям были рады услужить.

Это я кричу, ты слышишь, отзовись!
Ненадёжно ждать услужливых теперь!
Это правда — цель оправдывает жизнь.
Это правда — смерть оправдывает цель.

*Ветер, поднимающий пыль, а не качающий деревья — это ветер-лилипут.

Один суровый мужик как-то загрустил. Сел на увядающую травку под облетающее дерево, дождался моросящего дождика и загрустил. И ничего его не веселило, ни креплёное, ни сухое, ни пятизвёздочное. Ни-че-го. Приятели его песнями развлекать пытались, ласковые бабы ню-хороводы вокруг него крутили, детишки медведей через бедро бросали — всё напрасно, грустит суровый мужик и текут по его небритому лицу то ли слёзы, то ли ещё какой конденсат.
И только Конь Фуций раскусил этого сурового мужика.
— Да он по…
… показать весь текст …

Хвост старой суки — НЕ место для топтания.

Хребет старой суки — НЕ автобус!

Для старой суки тявканье щенков — НЕ повод лаять.

Если твоя женщина ушла к другому с твоими детьми, то не она на букву «б», а ты!
Баран, битюг, бревно, бездельник, брехло, бухарь, бяка…

Баушка смеётся над чем-нибудь, радуется, потом начинает креститься:"Ох, не к добру! Господи помилуй, Господи помилуй мя… Господи, помилуй мя грешную!..

С детства я и привыкла бояться радости …

Меняя суетную благость
На благодать свободной быть,
В ночи бессонной подытожив
Утрат невосполнимых тлен,
Оставив за спиной согбенной
Всех ярких маслениц столбы,
Перехожу в иную плоскость,
Где не уродлив Гуинплен,
Где счастлив стройный Квазимодо,
Жива Каренина, всегда
Душа спокойна, а беда
Сойдёт, как вешняя вода…

Беспокойство — глист, требующий постоянной жратвы. Самое интересное, что оно выблядок пустоты и лени. Казалось бы, ну что может родится от пустоты, от ничего? Но потаскуха лень, развалив чресла, умудряется зачать. И плод начинает расти. И вскоре становится таких размеров, что заполняет всё. Диффузирует в мозги, сердце, душу. Глист должен жить в кишечнике, но беспокойство глист- монстр. Эта сволочь требует, чтоб от него избавились. Жил бы себе потихоньку — спал, просыпался, перекусил секундочку и опять спать, так ведь нет, ему внимания подавай, он верещит: «Избавься от меня, избавься от меня!»

Надо сказать этой гадине:" Сгинь, я помер! Для тебя я труп. Поживится нечем, вали отсюда навсегда!"

Потом встать со своей задницы, и дать пинка под задницу лени.

Сделать зарядку, принять холодный душ, выпить кофе с французским крекером и написать антиоду беспокойству.

(по мотивам Дж. Родари)

Дедушку внуки обидели очень,
И, понимаете, ведь неспроста
Он их покинул темною ночью
И превратился в кота.

Дедушка спинку на солнышке греет,
То полежит, то пойдет погулять.
«Будут, — мурлычет, — детишки добрее,
Может быть, дедушкой стану опять!»

Динозавры вовсе не вымерли.
Тихо дремлют и чешут пузики.
То прильнут к небесному вымени,
то земные жуют арбузики.

Травы мятные им — перинками,
Завернувшись в века, как в плащики,
Дремлют, лёжа к друг другу спинками
И посапывают, как ящерки.