Ганя Михалёва

Там декабрь нежнейший покрыл кружевами леса,
Там тропинки от легких полозьев смеются, скользя,
И хрустальные птички, как серьги, на ветках звенят —
Им уже не ожить, но какой поминальный у них снегопад!

По ту сторону неба готовится празднества рай —
Колокольцы, снегурки, зайчатки, Пьеро, попугай.
Сел на краешек месяца трезвый ещё Дед-Мороз
И читает детишковы просьбы, растроган до слёз…

Голубая дорожка бежит от божественных врат,
А у врат разыгрались в снежки, кто не может вернуться НАЗАД,
На коньках по катушке, вдали, на отшибе снуют
Нерождённые детки, которым нет места в раю…

Делать маленькие дела:
в банку ссыпать крупу,
в спальне коврик окантовать,
дождаться лета, потом зимы,
ещё её перезимовать,
расставить плащик, подбить каблук,
В общем — жить!
Без пиршеств и скук,
Короче, готовиться к смерти, б… дь!

До Господа Бога Мово и апосля людского скопища
Да будет мне выдана полной мерой юдоль нейтральная,
Где я присяду, утрусь от пота, поглажу босые ноженьки,
Ни к чьей не прибегнув помощи, сочту свои немощи.

С надеждой взгляну туда, где качает облако
хрустальную люльку с моею безгрешной матушкой,
потом уставлюсь в землю, где крест вколоченный
над телом воздвигнут мамки моей измученной —

Затем, чтоб осмыслить, понять, почувствовать,
Принять всей сутью телесной и бестелесною,
Что всё вот так, не к худшему и не к лучшему,
И может быть пункт последний — юдоль нейтральная…

Он наивно думал, что её колени — ворота в рай, но это была ловушка.

Прости, что не можешь меня простить…

Лицо Евгения Евтушенко в телевизионной беседе с Соломоном Волковым похоже на лицо мумии. Гримасничанье, округление глаз, белый налёт в уголках рта, глубокомысленные паузы, после которых не следует ничего существенного — вот остаточные впечатления от этого интервью. Может быть на радио это бы и сошло, но здесь…
Он не ведёт донжуанского списка, но всех помнит. Он рассказывает, как Белла, обидевшись, вытаскивала из заначки бутылку пива и пирожное — и он показывает, как она исподлобья глядя на него,…
… показать весь текст …

Беспокойство — глист, требующий постоянной жратвы. Самое интересное, что оно выблядок пустоты и лени. Казалось бы, ну что может родится от пустоты, от ничего? Но потаскуха лень, развалив чресла, умудряется зачать. И плод начинает расти. И вскоре становится таких размеров, что заполняет всё. Диффузирует в мозги, сердце, душу. Глист должен жить в кишечнике, но беспокойство глист- монстр. Эта сволочь требует, чтоб от него избавились. Жил бы себе потихоньку — спал, просыпался, перекусил секундочку и опять спать, так ведь нет, ему внимания подавай, он верещит: «Избавься от меня, избавься от меня!»

Надо сказать этой гадине:" Сгинь, я помер! Для тебя я труп. Поживится нечем, вали отсюда навсегда!"

Потом встать со своей задницы, и дать пинка под задницу лени.

Сделать зарядку, принять холодный душ, выпить кофе с французским крекером и написать антиоду беспокойству.

Бабий век — просо: пришёл петушок, склевал и ушёл. А курочке-то грустно и обидно.

Есть родственные связи
И узы дружбы есть,
Но всмотришься однажды,
А ты один, как перст…

Вонзился пяткой в почву,
Макушкой — в белый свет
Как черновая строчка,
К которой рифмы нет.

У России — дураки и дороги, а у меня — дети и соцсети…