Рыбки едят очень малых рыбёшек,
Рыбок лопают рыбы, размером побольше,
Но лишь рыбы огромные станут жирней.
Вы не знаете, часом, таких же людей?

Когда-то мог я говорить на языке цветов,
И понимал всё-всё, что гусеница скажет,
Смеялся тайно я над сплетнями скворцов,
И запросто болтал с домашней мухой даже.
Сверчкам я отвечал охотно на вопросы,
Кричал я вместе с каждой умирающей снежинкой,
Летящей в бездну, и кружимой ветром.
Когда-то мог я говорить на языке цветов.
Куда же кануло всё это?
Куда же кануло всё это?

В ванне слишком много детей,
Слишком много трём мы локтей.
Я сейчас вымыл тыл, но мой ли он был?
В ванне слишком много детей.

Тедди сказал: «Это шляпа.»
Ну, я её и надел.
Теперь слышу — ругается папа:
«Куда вантуз наш улетел?»

Тебе поручили растенья полить.
Но не так же!!!
Мы просим ширинку закрыть.

Джелальдин, подобру-поздорову, прекрати трясти эту корову
Ради себя, ради всего святого, и ради бедной коровы.
Глупый способ такой я не видел досель,
Чтобы взбить молочный коктейль.

Не то, чтобы вовсе я змей не любил,
Но, что сделаешь, я посмотрю,
Если крупный питон тебе говорит:
— Я тебя люблю!

Я пожираем удавом,
Удавом,
Удавом.
Я пожираем удавом,
И мне это совсем не по нраву.
На ноге он мой палец грызёт.
Ну вот!
Он добрался уже до колена.
Эх, скверно!
Он до пояса мне дотянулся.
О, ужас!
Он уже достиг моей шеи.
Докатились! Я цепенею!
Он аммммммммммфффффффффф…

Спагетти, спагетти, повсюду спагетти —
По локоть, по брови, вот верьте-не верьте:
Свернулись на стульях, лежат на ковре,
Повисли на лестнице и в гамаке,
Заполнили ванну, стол письменный скрыли,
И совершенно софу поглотили.

Что ж, праздник испорчен, мне очень тоскливо.
Все гости ушли, (или их завалило).
Я попросил их подарки нести, и попросил разбросать «конфетти».
Но напрочь напутали всё гости эти
И в воздух подкинули дружно спагетти!

Вильгельм Телль, Вильгельм Телль,
Доставай стрелу скорей,
В центр яблочка бей сразу —
Что ж… немножечко промазал.

Поешь ты о кошмарисах, кровависах
И волосподнимамисах,
А я скажу, что самый ужасающий на вид:
Свирепый, леденящий кровь,
Вес — триста фунтов, рост — со столб,
Слюнявый страшный Скакагролл,
Что за тобой стоит.

На чердаке горит свет.
Хотя в доме темно и ставнями окна все забраны плотно,
Вижу я теней трепетанье и света мерцающий отблеск,
И что это — знаю я точно.
На чердаке горит свет.
Я снаружи на это гляжу,
И я знаю, что ты изнутри в свою очередь смотришь наружу.