Валентина Захарова

Всё плохое — это бывшее хорошее, брошенное на произвол судьбы.

Первое предательство — это нож в спину.
Прощённое и повторяющееся — ношение ножа в ране постоянно.

Как бы «ночная кукушка не куковала»,
хорошо воспитанный сын никогда не обидит свою мать.

Когда это было то… когда,
дай бог памяти…
и было ли…
в ее глазах рыжее… рыжее…конопатое его личико.
кудрявый чубчик и алые пухленькие губки…
мальчик из далекого детства… сосед по дому… двору…и парте.
Что ж ты следишь-то за мной… почему в сон вмешиваешься?
Дорогу перешел… черту оставил… стену соорудил…
и призраком следуешь…
Отпусти… в конце жизни… отпусти.
Взамен что?
Нет… нет…нет…фото оставлю себе…
Рыжее… рыжее…конопатое личико… до боли любимое и родное…

Слёзы отца у могилы солдата,
Шелест губами — прости не сберёг,
Только вперёд — это воля комбата,
Сколько легло — войне той упрёк.
Слёзы отца — не от радости это,
Трупами выстлан победный большак,
Что не сберёг лежит грузом у деда,
Боль не уймёт даже в звёздах пиджак.

Карта ли жизни, иль пуля шальная,
Там, в поднебесье, тасует колоду судьба,
Только вот слёзы — как память живая,
И совести голос — за Родину эта борьба.

Ну до того порой интимны фразы.
Доводят от прочтенья до экстаза.
Пусть побольше будет этих фраз.
Хоть на ЖМ да испытать экстаз.

Великое и уходит красиво.

Сгорбилось счастье.
Грустна доброта.
Нежность какою-то серою стала.
Что это, люди, что с нами сталось.
Подавили ненастья?
Но могли же когда…

Было же хуже.
Близких теряли.
Только унынью простор не давали.
И жили не дюже.
Всего было мало.
Уверенно жить что помешало?
… показать весь текст …

Кто-то пан, а кто пропал.
Кого винить, что бог уж дал.
Конечно, пану всяко легче.
А на пропащем клеймо вечно.

Но есть мотив, а в нем вся сила.
(Лягушка в притче масло сбила).
Смог безнадежный бы подняться.
Если б было желание стараться.

Входящие в душу не всегда выходящие,
А выходящие из неё часто не входящие обратно.