Сергей Лукьяненко

-Эта чистоплотность до добра не доводит,-неожиданно резко воскликнул Завулон.-Все болезни от изнеженности, моемся, бережемся, иммунитет ослабляем. Вот раньше, в старые добрые времена, мылись три раза в жизни-как родился, как женился и как помер.

Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

Не время для самобичевания… пока есть шанс победить — надо воевать, если шансов нет — надо побеждать.

Даже взрослые иногда ошибаются. Или не находят выхода, и тогда делают вид, что их ошибка — правильный поступок.

… Человек свободен до тех пор, пока он верит в свою свободу.

Звонил «старший сотрудник Госуслуг», в непередаваемой манере жуликов сообщил: «звоню вам касаемо зарегистрированной пятнадцать минут назад заявки на закрытие аккаунта Госуслуг».
Отвечаю: «Всё верно, на фронт еду, нацистов убивать».

Держится. Упирается.

Говорю: «Скажи-ка: Слава Путину! Слава России! Крым — русский!»
Всё повторил!
Был многократно послан, но грозился подать жалобу, упирался и настаивал, что он настоящий. Перезванивал после бросания трубки — то, что система каждый раз выдавала ему новый левый номер его не смущало — тупой.

Прям не знаю, им разрешили говорить «Слава России»? Или это наш жулик, патриотический? Вряд ли всё же, акцент и «звоню вам касаемо…» выдаёт хохлов с головой.

Значение слов «можно» и «нельзя» в критической ситуации меняется на противоположное.

Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

Люди, разговаривающие сами с собой, всегда внушали мне странную, замешанную на жалости симпатию. От хорошей жизни не будешь искать собеседника в себе — страшный это собеседник, беспощадный.

Поедание разумных особей влечет за собой неодобрение Контроля!