Сергей Лукьяненко

— Ничего, что Нися так… невпопад говорит? — спросил Трикс.
— А, ерунда, — отмахнулся Майхель. — Все актеры иногда говорят невпопад. Это называется импровизация и очень нравится зрителям.

Словно балерина в пачке и на пуантах пытается танцевать на снегу. А снег холодный. Кое-где твердый, кое-где мягкий, а кое-где проваливается и режет ноги. Только все равно надо пытаться танцевать. Надо стараться стать лучше. Наперекор природе, наперекор всему. Иначе останется только лечь в снег и замерзнуть навсегда…

Есть люди, которые умеют просить. Во-первых, это профессиональные нищие — не согбенные старушки, протягивающие за подаянием руку где-нибудь у магазина, а те, для кого побираться — профессия, занимающие места у церквей и кладбищ, в парках среди гуляющей публики и рядом с ресторанами, где подвыпившие кавалеры не преминут произвести впечатление на даму. Во-вторых, это прирожденные любители ездить на чужой шее — все мы знаем таких, а порой и дружим с ними: списывающими уроки в школе («ты алгебру сде…
… показать весь текст …

…когда почувствуешь, что способен любить-сходи с Дороги и строй Дом. Если тебе показалось, что можешь ненавидеть,-беги!

'Как хочется иметь руки чистыми, сердце горячим, а голову холодной. Но почему-то эти три фактора не уживаются вместе. Никогда. Волк, коза и капуста — где безумный перевозчик, что запихнет их в одну лодку? И где тот волк, что, закусив козой, откажется попробовать лодочника?'

Все взяли пива, даже Халанбери заказали маленькую кружку грушевого сидра.
— Плавать с вами было удовольствием для меня, — первым сказал Хорт. — Приятно было вспомнить молодость.
Все дружно выпили.
— Сражаться с вами бок о бок было наслаждением, — выступил с ответной речью Паклус.
Все снова сдвинули кружки и посмотрели на Трикса.
— Колдовать рядом с вами — это счастье! — пылко сказал Трикс и заслужил одобрительные взгляды.
Когда закончили свои благодарственные речи комедианты, все взоры обратились к Иену. Тот уже несколько минут, наморщив лоб, что-то обдумывал.
— Чистить для вас картошку и варить кашу было радостью всей моей жизни! — отчеканил Иен

Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым встать на голову.

— Ага, спите! А если маг твой приедет?
— Не приедет. У него вчера был с друзьями симпозиум. Наверное, всю ночь. Он сегодня спать до обеда будет, а то и до вечера. Завтра приедет.
— А что такое симпозиум?
— Это такой обед с друзьями. Пьют вино, закусывают и разговаривают.
— Ага. Тогда у моего отца каждый вечер симпозиумы, — кивнул Халанбери.
— У отца? Тиана ведь сказала…
— Ну да, — просто ответил Халанбери. — Моя мама у старого князя была горничной. Но это же не считается, правда? Я князя-то только один раз видел. Меня хотели выпороть за то, что в саду раннюю землянику ел, а князь увидел, поморщился и сказал, что меня пороть нельзя. Вот.

Никогда не обещайте бросить курить с нового года, заняться спортом со следующего месяца и быть свежим и бодрым с утра понедельника.

А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда…

Если нет ни какой надежды, то надеяться надо вдвойне.

Взгляд неискушённого зорче, слова ребёнка честнее, простые пути — верны. ​

Давно известно, что когда человек слушает музыку или пение, то ему и в голову не придет что-нибудь жевать — ведь чавканье и стук зубов ужасно мешают слушать. А вот когда человек смотрит — не важно, театральное представление, гладиаторские бои или гонки на верблюдах, ему непременно нужно что-нибудь съедобное. И это вовсе не потому, что внезапно пробуждается аппетит. Просто надо чем-то занять рот, ведь зрелища вызывают сильное желание вопить, орать, обзывать и нахваливать, так недолго и голос сорвать.
Ну, а еще остатки еды могут пригодиться, если зрелище не понравится — ими хорошо кидать в артистов или спортсменов.

Очень давно. Ну так, чтобы по-нормальному. С миллионами жертв, запахом тротила на полконтинента. С тысячами танков, сгорающих в один миг.
Последний раз поколбасило во Вьетнаме. Да и то — Европа пропустила мимо, отвела глазки. Вот американцы — да, впервые в своей истории что-то заподозрили…
Но по-настоящему — очень давно. 69 лет. Поколение. Можно было родиться и умереть от старости.
А понимание того, что такое война — оно в безусловных рефлексах не у всех. Совсем не у всех. Еще, говорят, сытая жи…
… показать весь текст …

Может, проклятие такое висит над людьми? Когда обещают порядок, жди хаоса, когда защищают жизнь, приходит смерть, когда защищают мораль — люди превращаются в зверей. Стоит только сказать — я выше, я чище, я лучше, и приходит расплата. Только те, кто не обещают чудес и не становятся на пьедестал, приносят в мир добро.

Человек — центр мира, так он ощущает себя, и лишь это заставляет жить. Понимая, разумом, что после твоей смерти все останется таким же — лишь без тебя, сердцем это принять невозможно.

Не на всякую пьесу попадешь вовремя и не каждую досмотришь до конца. Что в театре, что в жизни… У каждого своя пьеса. Иногда удается посмотреть кусочек из чужой — но всегда только кусочек… Никогда не жалей о чужих недосмотренных пьесах. Пиши свою.

К сожалению, понять, говорит ли он на самаршанском или на языке королевства, было решительно невозможно. Это обычная беда, когда учишь язык с помощью волшебства — ты сам не понимаешь, на каком языке разговариваешь. Есть, конечно, хороший способ — попытаться сказать слово, которое в одном языке есть, а в другом нет. Например, если тебе удалось сказать одним словом «пиво, сваренное осенью из хмеля нового урожая», то ты говоришь на языке королевства, а если ты одним словом назвал «верблюда-самца, старше года, но моложе трех, светлой масти и с коротким хвостом» — то ты говоришь на самаршанском

— Варвары не торгуются, — пояснил Майхель. — Если их пытаются втянуть в торговлю, они просто достают молот и…

— Какие слова в волшебстве верные, а какие — нет? — задал еще один вопрос Трикс.
— Совершенно верный вопрос, — кивнул Щавель. — И как во всяком хорошем вопросе, в нем уже есть ответ. Верные слова — те, в которые верят! От которых захватывает дух и сладко замирает сердце!