Михаил Бучек

Дурна натура человека:
тысячелетья, век от века
не улучшается она,
хотя всем истина дана.
Ни Веры свет, ни страх пред Богом
злу не являются порогом.
Мы вместо нравственных оков
хотим списания грехов,
а Церковь нам идёт навстречу,
и Веры смысл, и нас увеча.
Так может, Церковь распустив,
в себе крепить императив?

Солдат на гибель в бой идёт,
когда цари лишь поскандалили…
Потом в учебники войдёт
упоминание баталии.

Как за Россию мне обидно:
могла б великой быть страной,
не будь в народе столько быдла,
и будь в ней власть совсем иной.
Но ныне всем нам на беду
у быдла власть на поводу.

Патриархальное наше сознание
Аналогично инстинктам зверей.
Только к чему всё, что пройдено ранее,
Раз мы не лучше иных дикарей?
Или кому-то нужна наша дикость,
Образ врага, суверенности бред,
Тяга к сплочению, наций безликость,
И внешний враг, как источник всех бед?
Значит, нужна им — в защиту их класса —
Мальчиков трупов кровавая масса.

— Мама, мама, а я знаю,
знаю слово из трёх букв!
И с подсказки начинаю:
там, где папа наш без брюк…

— Мама, мама, ну за что же?
Ну за что же, «накажу»?..
Ты ведь слово знаешь тоже!
Я всё папе расскажу!

— Папа, папа, я лишь слово,
слово маме загадал…
Что ж такого тут плохого?
Ты ж мне сам заданье дал!
… показать весь текст …

Не даётся мудрость нам с порога.
На вопросы жизнь даёт ответ.
Опыт начинается с порока.
Истины в конце забрезжит свет.

Я повторял, что бедность — не порок,
для оправданья глупости и лени,
что нищеты далёк ещё порог…
Но вниз уводят бедности ступени.

Теперь, когда порог переступил,
судьбу уже исправить невозможно.
К тому же буду пить, как прежде пил:
порок лечить за тем порогом сложно.

Что мне ещё от жизни этой ждать?
Я был для эволюции ошибкой.
Забыли про меня природа-мать
и Бог-отец с презрительной улыбкой.
… показать весь текст …

Захожу в магазин, говорю: «Здрасте!
Мне колбасы двести грамм взмассьте!»

Продавец замолчал на секунд десять:
«У нас только весы, можем лишь взвесить».

Лучше б он помолчал на своём месте:
«Мне, пожалуйста, ньютона два взвесьте». — 

«Я щас, умник, тебя самого взвешу!
И всю массу твою в колбасу срежу!»

Чтобы нам не скорбеть о людских жертвах,
надо впредь колбасу измерять в метрах!

А Юлий Цезарь — тот ещё урод:
продлил нам зиму в високосный год.
Что стоило ему, не понимаю,
весною лишний день приделать к маю!

Родился, жил-жил, да и помер…
Осталась в ЗАГСе «Запись N…».