Никогда не желала боли
Ни завистникам, ни врагам,
Может только не много соли
Пополам.
Как пиджак, примеряя участь
Всех лишённых, в хмельной борьбе,
Ненавидела в людях трусость
И в себе.
Не страшилась вины и возмездья,
Собирая спиной ножи.
Я однажды пленила беса
Без души.
За себя говорила громко,
Не ведя на убой иных,
Говоришь ты устал в расписании жить, по графику?
И таскать кобуру, но не мочь ей найти применения,
Не послать на хер всех, не писать заявлений начальнику,
Потерпи мой родной, но не думай, что я о смирении.
Завтра выпадет день и украсит нам жизнь серпантинами,
Вдоль дороги там лес или горы полны величия.
Не бери рюкзаков, пусть не будет за нашими спинами,
Тех забот и проблем, что мы тащим по жизни, не вытащим.
Я хочу чтобы мы не мечтали, а просто сделали
Шаг на встречу к себе, тем двоим у костра с палаткою.
Мне не надо пять звезд- мне душа никогда не болела бы
За тебя и за нас, и за сердце, что ныне с заплаткою…
А с неба сыплет не манной кашей,
Светло и чисто, как будто праздник.
В сугробах пышных, не пух лебяжий,
Ты мне далекий, мой фей-проказник.
Я знаю точно, ты мне по вере
И то же имя и цифры те же,
Не спим ночами, не знаем меры
И делим карту вдоль побережья.
Приходишь утром, приносишь звезды,
Я под подушкой топлю их холод.
К тебе под вечер я сонно-босой,
С горячим кофе прошусь на повод.
Побыть без спроса как можно ближе,
Стерев границы и дня и ночи…
У тебя есть я, у меня есть Бог
На двоих у нас крест и заповедь,
От чужих у нас — на двери замок,
Для своих у нас чувства набело.
Я люблю тебя как горит свеча
Тихим всполохом веру множащим,
У меня есть ты, у тебя есть я,
Хоть кругом твердят «Нехорошая».
У меня есть грех, а за ним вина,
У тебя любовь да смирение,
Я б на эшафот голову снесла,
Коль нашла бы там утешение.
На душе печаль, за душой ничуть
И трава кругом придорожная,
А по воде разлит малиновый закат
И море тёплое качает солнца блики.
День догорает, чайки белокрылые кружат
И кажутся тревожными их крики…
День пролетел, а много ль было в нём?
Твои глаза, морской прибой и осень,
Все говорят «Живите одним днём»,
А он прошёл и даже взгляд не бросил…
Прошёл, исчез, как скрылся за углом,
Но не догнать, не слать в след колесницу.
День пролетел, другим случась числом,
А мне так жаль, что он не повторится…
Пока ты со мной я знаю, что я жива,
Держи меня крепче, не упусти сорвусь,
Дорога была ухабиста и крива,
Но ты шел за мной и мерял мой сбившийся пульс.
Пока мы вдвоем я верой твоей сильна,
Не жду ничего и сбрасываю балласт,
Я не разменяю завтра, на сломанное вчера
И смело пишу отныне, будто писатель-фантаст.
Тебе я пророчу звезды, что падают на погон,
Себе два диплома красных, томик стихов и проз.
Держи меня крепче, я выхожу на обгон
И оставляю сзади море непролитых слез.
Пока ты со мною, пой громче и не в мотив,
Играя на струнах моей вечно пьяной души.
Где-то на дне кармана, семечек шелуха,
Опять не послушала маму, споткнулась об дурака.
И опыт порочить стыдно, но вспомнив, не позабыть-
Один научил бить в спину, другой безотвязно пить.
Мы преданы вечно кем-то, кому-то еще должны.
Спасают медикаменты и к люстре узлом шнуры.
Едим, как обычно но-шпу, чтоб челюсти не вело,
Предательство чуем кожей и стопками пьем корвалол.
У нас там на дне карманов, не вынуть, не позабыть
Осколки души, да камни,
чтоб гвоздик к кресту прибить.
Как только случится поздно, лечить нелюбимости боль,
Я небу верну все зведы, а морю верну всю соль…
Ты держи мою руку крепче
Мне с тобою летать не падать!
Мне с тобою и крылья легче
Мне с тобою светлее память.
Жизнь швыряла порой об угол
И углов было в жизни много.
Нам с тобою никак друг без друга
Друг без друга у нас безнадёга.
Мне бы желчью плеснуть прям в морду,
Чтоб под рёбрами не болело!
Не грузить кровотоком аорту,
Хлопнув дверью, вон выйти, смело!
Мне бы ядом слова приправить,
Чтоб они разъедали кожу!
Мне бы только себе не оставить
И облегчить больную ношу.
Мне бы резко, но чтоб сохранно,
И себя уберечь, и нежность.
Ну скажите, как прятать раны
И не ранить иных небрежно?
Оттого я стою и силюсь
Кулаки разжимая тихо.
Была зима, была метель и, задержавшись у порога,
Сочилась сквозь дверную щель, чтоб отогреться хоть немного.
Терялись где-то трели птиц и не хватало окнам света,
Из-под каштановых ресниц, едва виднелась суть сюжета.
Не пробуждаясь ото сна, влекомая порывом ветра,
Брела по городу весна, в пальтишке тоненьком из фетра.
И не было как будто сил, как будто проще было зябнуть,
Февраль бесчинствовал и пил, как на пиру паскудный бабник.
Он знал что только в марте свет увидят ноги из-под юбок
И задержавшийся эстет мечтал, что и его полюбят.
Я к холоду была добра, не прикрывая плотно двери,
Мне сотворенной из ребра, смиренной слыть удел был мерян.
Не ждать, не верить, не просить безропотно и благосклонно,
Душой озябнув, водку пить,
Я забыла тебя забыть
И увидев напоминанье,
Вдруг надумала вновь любить
Без оглядки и покаянья.
Так нелепо и странно всё,
День за днём проводя в забвеньи,
Зацепился мой карий взор
За брелок твой с ключом от двери.
И явившись ко мне, не спросясь
Вдруг ожили воспоминанья:
Как столкнув развела судьба
Нас без повода и прощания.
Так проходит вся жизнь день за днём,
Коркой сходят душевные раны,
А давай прикинемся, будто все по-прежнему,
Ты там носишь звездочки, я халат в горох.
Прячу в банки на зиму компотики с черешнею
И сушу на полочке в сенях чертополох.
А давай без повода купим шторы новые
И от мира спрячемся, хоть на пару дней.
У разводов тоже бывают предисловия,
Не бывает только в жизни двух смертей…
А давай как будто бы ничего и не было
Из того, что кроено вдоль и поперек,
Помнишь ночи темные, помнишь платье белое
И в углу на полочке пухлый ангелок?
Он грозил нам пальчиком, если громче громкого
Бились в доме вдребезги хрупкие мечты.
В нашем эфире снова помехи,
Кем-то оборвана связь.
Ты собирался, но не приехал
Скатерти белая бязь.
Так нарочито и так бестолково,
Праздность сменила мотив.
Нет, я не плачу, что тут такого,
Отливом сменился прилив.
Белое было сухим и холодным,
Но обжигало гортань.
Я перестала, видно, быть модной,
Уюту вменяя дань.
Выбросить странности, став повседневной
И книги сменить на декор?
Веришь, я его почти не знала,
Рисовала образы-портреты
И на кофе все о нем гадала,
С ним же полюбила сигареты.
Он был странным, не любил закаты,
Я его читала по ладони.
Не листал газет, не помнил даты
Ел без масла чаще макароны.
Он не звал, я приходила молча,
Нарушала все его запреты.
На любовниц наводила порчу,
Не блюла мораль и этикеты.
Эта связь тянулась красной нитью,
Хоть портрет его не дорисован,
Коротко о планах, все еб… тся рогом!
Но без контролера, он сложил права.
Я уеду к маме, дверь открыв с порога
Крикну «SuperСтары, как вы без меня?»
Как моя кроватка, как мои игрушки,
Как же я устала, взрослой долго быть,
Можно в перерывах, где живешь послушной,
Жутко стать капризной, несмеяной слыть?
Ты меня как в детсвте, усади на ручки
И скажи мне тихо «Солнышко мое,
Приготовь мне кашу, чтобы злые тучки
Не прогнали с неба, лучиков тепло.
Расскажи как надо силы набираться
И еще напомни, как не видеть зло.
Можешь клясть меня каждый вечер,
Но не жди от меня ответа,
Милый мальчик, ты безупречен,
Только песенка не об этом.
Я взрослела, срываясь в пропасть
Обреченно, неизлечимо…
И по венам пускала щелочь,
Что казалось вполне терпимо.
Только вот после тех увечий
Я людей узнаю по скрипам
Мальчик мой, тебе хватит женщин
Не калеченого пошиба.
Да, конечно, я верю где-то,
Что мы две половины боли,
Испить, не оставив тебе ни капли,
Пьянеть и лишаться последних сил,
Молчать, замирать и не вздумать плакать,
Остаться счастливой, как ты просил.
Не спать, потому ты будешь сниться,
И я припадая к колючей щеке,
Тебе буду лгать, обещая сбыться
И слезы душить в еле слышном глотке.
Топить, чтоб на дно залегло сомненье,
Забыть, той весной посетить врача.
Болеть, но не пить горьких трав от забвенья,
В горячке дурнеть и просить палача.
Сидеть до утра на полу в прихожей,
Испив свою долю до самого дна.
Мой мохеровый шарф, бережёт с детства слабое горло,
А на улице осень распустила оранжевым пряжу
От озноба укрыв наш безликий, прокуренный город
И взъерошенных ветром, в кронах клёнов, испуганных пташек.
Осень пахнет костром, дымом ржавых обугленных листьев,
Ветер ломится в окна и штурмует закрытые ставни,
Он как тот сорванец, не попавший в разряды счастливцев,
Ищет повод прильнуть, к тёплой шее, в попытке неравной.
Осень сеет дожди, прям на каменном поле бульваров,
Где по зеркалу неба мы несёмся…
И не стало мне дел до многого,
И осенняя грусть по мне.
Я давно не живу упреками,
Я топлю их в хорошем вине.
И ночами не сны мне видятся,
А настольная лампа в углу.
Мне б стихами давно насытиться
И блокнот свой прибить к столу.
Не дуреть, не болеть, не маяться
И не помнить давно о нас.
Может к Богу идти да каяться,
Может врать себе в сотый раз.
И не стало мне дел до многого
Говорю, а самой смешно.
Не хочу ничего, если только немного водки,
Проигнорив звонки, ухожу в свой затерянный мир.
Отчего мы молчим и кладем вниз лицо их на фотке
Если ночью минувшей затерли ее до дыр.
И опять там болит, что не выбить его, не спрятать,
Этот тянущий нерв, что паскудой меж ребер живет,
Если пить то в отрыв, а писать значит- надо печатать,
Только знаешь, мой друг, ни то, ни другое не прет…