Лариса Емельяновна Миллер

Слеза стекает по щеке.
А может, по щеке стекает
Снежинка, что на солнце тает,
А может, это налегке
Уходит долгая зима,
А может, тает жизнь сама.

Какое странное желанье —
Цветка любого знать названье,
Знать имя птицы, что поет.
Как будто бы такое знанье
Постичь поможет мирозданье
И назначение твое.

Не все ль равно, полынь иль мята
На той тропе ногой примята,
Не все ль равно? В одном лишь суть —
Как сберегаем то, что свято,
Когда с заката до заката
Незримый совершаем путь.
… показать весь текст …

Ну чем нам бахвалиться, чем нам кичиться?
Неужто мгновеньем, которое мчится?
Безумным, бесшумным полётом его?
А больше у нас ведь и нет ничего.
А больше у нас ничего ведь и нету.
Когда мы явились на эту планету,
Нам дали искрящихся мигов щепоть,
Ранимую душу и бренную плоть.

Июль. И дни всё золотее.
Какая дивная затея
Жить на полуденном свету.
Создатель, обо мне радея,
Мне дарит влажный куст в цвету,
Мне дарит этот сад шумящий,
Летучей жизни звук щемящий
И грома дальнего раскат,
И небосвод, всегда манящий,
Мне дарит всё, чем сам богат.

Вроде просто — дважды два,
Щи да каша, баба с дедом.
А выходит, что едва
Мир не рухнул за обедом.

Вроде море, ветерок,
Сок в бокале с горстью льдинок.
А выходит — морок, рок
И кровавый поединок.

Вроде руку протяни —
Белый, белый куст жасмина.
Но прозрачнейшие дни
Вдруг взрываются, как мина.
… показать весь текст …

Зачем лета свои считать?
Уж лучше, как они, летать.
— Вам сколько? — спросят.
— Не считала.
Я просто, знай себе, летала
И у летящих лет крыла
Порою на прокат брала.

Снег падает, белое небо крошится.
А может быть, счастливо всё завершится,
А может быть, всё завершится без боли.
Страдать на земле мы обязаны, что ли?

Кто выдумал, будто на пользу страданье?
Да будет волнующим наше свиданье
С землёй, с небесами, со снегом летучим.
Коль счастливы будем, мы им не наскучим.

Поняв, что всем не до тебя,
Живи, других не теребя.
На весточку не жди ответа.
Твой адресат — он сам два лета,
А может, три (потерян счёт) —
Ответа от кого-то ждёт.

И поцелуй в реке, просвеченной до дна,
До камушка на дне июньскими лучами,
И лёгких два крыла за юными плечами,
И лёгкая душа, а в ней — любовь одна.
Одна, совсем одна — без горечи, без мук,
Без памяти о них, без страха и без боли,
И чтоб на долю мне, поскольку ангел в доле,
Лишь выпало тепло меня обнявших рук.