Лариса Емельяновна Миллер

Надежда нас не подведёт…
Надежда только на надежду.
Меж двух ночей, двух мраков между
Она лазеечку найдёт.

Как ни робка и ни слаба,
Надежда теплится и тлеет,
И, как никто, она умеет
Шептать утешные слова.

Да если б я знала, что будет так больно,
То вряд ли сюда бы пришла добровольно,
То вряд ли сама я пришла бы сюда,
Где дни — это тягот сплошных череда.
О как хорошо, что меня не спросили,
Ответить согласием не попросили,
А просто втолкнули из мрака на свет,
Не зная, хочу я того или нет.
Коль знала бы раньше про тяготы эти,
То жить на такой разнесчастной планете,
Боюсь, отказалась бы я наотрез.
А значит, осталась бы я без небес,
Без дней и ночей, без родных и любимых,
Без множества радостей неуловимых.

Не знаю, хорошо ли, плохо
Мне здесь, но это те края,
Где я почти всегда своя,
Своя с младенческого вздоха.

Своя для пожелтевших крон,
Для этой мороси осенней,
Для этих мокнущих растений,
Для этих галок и ворон.

Какое странное желанье —
Цветка любого знать названье,
Знать имя птицы, что поёт.
Как будто бы такое знанье
Постичь поможет мирозданье
И назначение твоё.

Не всё ль равно, полынь иль мята
На той тропе ногой примята,
Не всё ль равно? В одном лишь суть —
Как сберегаем то, что свято,
Когда с заката до заката
Незримый совершаем путь.
… показать весь текст …

То тёмной краски перебор,
То светлой краской всё залито,
Но тема жизни до сих пор
В объёме полном не раскрыта.
То слово светится, сквозит,
То в чём-то тёмном увязает,
То по поверхности скользит,
То, как стрела, насквозь пронзает.

Вся надежда на рифму. На рифму одну,
На слиянные звуки.
Без неё мы давно бы горели в аду
И терпели бы муки.

А тем паче в России, где хаос родной
Никогда не сдаётся,
Только рифме изменчивой, рифме одной
Нас спасать удаётся.

И когда мы твердим: «Ничего не сбылось,
И тоска беспредельна»,
Рифма под руку лезет, талдыча: «Да брось.
Это всё не смертельно».

Поющий циферблат. Крылатые часы.
— Скажи, который час?
— Час утренней росы.
Час утренней росы и птичьих голосов.
Волшебные часы. Точнее нет часов.
— Живя по тем часам, скажи, который час?
— Тот самый, заревой, когда Всевышний спас
Нас, грешных, от тоски, вручив бесценный клад:
Крылатые часы, поющий циферблат.

Говорю уходящему дню —
Его ветру, его изумруду
И его заревому огню:
«Я тебя никогда не забуду.
Не забуду ни свет твой, ни тень,
Ни твои золотистые пятна».
«Всё забудешь, — ответил мне день, —
Всё забудешь, но слушать приятно».
2016

Ненастный день. Туман и сырость.
И всё же это Божья милость,
Что новый день — он тоже мой,
И мне позволено самой
Огромным днём распорядиться.
Проснуться утром, как родиться,
Как первый раз увидеть свет.
Ценней подарка в мире нет.

У снега задача — зимой темноту освещать.
Весьма благородная, надо добавить, задача.
И то, что он нас посещает, — большая удача
И тянет, поэтому, строки ему посвящать.
Ну что бы мы делали здесь без его белизны?
В тоску бы впадали, живя постоянно во мраке.
А он, — серебристый, внушает, что мрак — это враки
И явь светоносна, воздушна, как детские сны…