Лариса Емельяновна Миллер

Я вовсе не жажду со временем в ногу идти.
Мне с ним, шебутным и напористым, не по дороге.
Пускай его дальше несут развесёлые ноги,
А мне с кем-то тихим, замедлившим шаг, по пути,
Кто глаз положил на закат, что ещё не погас,
Кому хорошо, — не поверите, — здесь и сейчас…

Почему так печально кончается
Всё у всех, залетевших сюда?
Кто-то с кем-то вначале встречается,
Чтоб расстаться потом навсегда.
Ну, а коль всё известно заранее,
Коль угадано всё наперёд,
То зачем же тогда мироздание
Нас так зА душу цепко берёт?
То зачем же тогда эти песенки
Из созвучий, легчайших на вес,
Для чего невесомые лесенки
Небожитель спускает с небес —
Эти лесенки слов, что качаются
Там, где ветер, где дождь моросит,
… показать весь текст …

И висело бельё, полощась на ветру.
И висело бельё, колыхаясь от ветра.
О какое печальное сладкое ретро!
Как из памяти эту картинку сотру?
Синька, бак для белья и доска, и крахмал,
У бабули в руках бельевые прищепки,
И белы облака удивительной лепки,
И ребёнок, стоящий поблизости, мал.
И ребёнок тот — я. И белей облаков
Простыня, и рубашка — небесного цвета.
И всему, что полощется, — многие лета,
Цепкой памяти детской, щадящих веков.

Так и маемся на воле,
Как бездомные,
То простые мучат боли,
То фантомные.

Ломит голову к ненастью,
В сердце колики…
Сядем, братья по несчастью,
Сдвинув столики.

Сдвинем столики и будем
Петь застольную,
Подарив себе и людям
Песню вольную,
… показать весь текст …

И всё-таки нас жалко очень:
Наш век так сильно укорочен,
К тому ж так мало смыслим мы
В вопросах лета и зимы,
В вопросах тьмы, в вопросах света.
Не спим, бывает, до рассвета,
Стараясь что-нибудь понять,
Вопрос болезненный поднять
Про то, что значит жизнь земная,
Кому задать его, не зная.

Жизнь побалует немного —
Я хочу и дальше так:
Чтоб светла была дорога,
Чтоб незыблем был очаг,
Где желанна и любима,
Где душа легко парит,
Где под окнами рябина
Чудным пламенем горит.

Внеси меня, Господи, в список счастливых,
Пасущихся мирно на тутошних нивах,
На тутошних сочных и тучных лугах.
Я так извелась, — не стою на ногах.
Покуда мне всё с таким скрипом давалось,
Ушло моё время, куда-то девалось.
На срок, что осталось мне здесь провести,
Прошу меня в список счастливых внести.
И слышу из выси, что дивно сияла:
«Да ты в этом списке всегда состояла».

«Все переплавится. Все переплавится.
В облике новом когда-нибудь явится.
Нету кончины. Не верь в одиночество.
Верь только в сладкое это пророчество.
Тот, кто был другом единственным, преданным,
Явится снова в обличье неведомом —
Веткой ли, строчкой. И с новою силою
Будет шептать тебе: „Милая, милая“…»