Джебран Халиль Джебран

Когда вы трудитесь, вы флейта, в сердце которой шепот минут превращается в музыку. А что значит трудиться с любовью? Это ткать одежды из нитей своего сердца, как будто одежды наденет твой возлюбленный.

Вы можете стать свободными лишь тогда, когда даже само желание искать свободу станет для вас уздой и вы перестанете говорить о свободе как об искомом и достигнутом.

Ваши дети — это не ваши дети. Они появляются через вас, но не из вас. Вы можете подарить им вашу любовь, но не ваши думы, потому что у них есть их думы. Вы можете дать дом их телам, но не их душам. Вы только луки, из которых посланы вперёд живые стрелы, которые вы зовете своими детьми.

Чуткость и доброта не есть признаки слабости и отчаяния, но проявления силы и решимости.

Щедрость — не в том, чтобы дать мне то, в чем Я нуждаюсь больше тебя…

Нет, щедрость в том, чтобы отдать мне то, в чем ТЫ нуждаешься больше меня.
.

Ты свободен днем, под солнцем, и ты свободен ночью, под звездами; ты свободен, когда нет ни солнца, ни луны, ни звезд. Ты свободен даже когда закроешь глаза на все сущее. Но ты раб любимого тобою, потому что ты привязан к нему. И ты раб любящего тебя, потому что он привязан к тебе.

Сказал лист белоснежной бумаги:
— Чистым я сотворен и пребуду чистым вовеки. Пусть лучше меня сожгут и обратят в белесый пепел, чем я позволю чему-то темному или нечистому даже близко ко мне подойти, не то что прикоснуться!
Чернильница слышала, что говорила бумага, и в черном сердце своем смеялась над ней, однако приблизиться так и не посмела. Слышали ее и цветные карандаши, но подступить к ней тоже не отважились.
И остался белоснежный лист бумаги чистым и неиспорченным навсегда — чистым и неиспорченным — и пустым.

Любовь, это счастье, которое дрожит от страха.

Удивительно, что у тварей, лишенных хребта, самый крепкий панцирь

Великодушие состоит не в том, чтобы ты дал мне нечто такое, в чем я нуждаюсь более тебя, но чтобы ты дал мне то, без чего сам не можешь обойтись.