Иоганн Вольфганг фон Гёте

Первая любовь неиспорченной юности направлена всегда на возвышенное. Природа как будто хочет, чтобы один пол чувственно воспринимал в другом доброе и прекрасное.

Чтобы быть достойным человеком - признай достоинство других !

Говорят, что между двумя противоположными точками зрения лежит истина, на самом деле там лежит проблема

Мы драпируем способами всеми
Свое безволье, трусость, слабость, лень.
Нам служит ширмой состраданья бремя,
И совесть, и любая дребедень.

(Директор театра. Поэт. Шут.)

Директор:
Вы двое, что часто помогали мне
И в радости, и в скорби и беде.
Прогноз свой дайте,
Надеяться могу на наше предриятье?
Мне хочется сегодня угодить толпе,
Их оправдать надежду в нашем волшебстве.
Уже готова сцена — столбы надёжно врыты,
А на помосте ровно доски сбиты,
И всех ждёт чуда необычный пир,
Сидят все с широко открытыми глазами,
Ждут выход на помост, ты их кумир,
… показать весь текст …

Фауст:
(Падая, кричит вслед Духу)

Как не тебе, тогда кому?
Я создан по подобию Творца!

(стук в дверь)

О, это мой помощник, открою дверь ему.
Зачем впускаю я лжеца?
Нарушит он мои виденья,
Телесные исчезнут ощущения.

(Отворяется дверь. Входит Вагнер в спальном колпаке и халате, держа лампу в руке. Фауст с неудовольствием отворачивается).
… показать весь текст …

СЦЕНА 1. НОЧЬ

Старинная комната c высокими готическими сводами. Фауст, исполненный тревоги, сидит у своего стола в высоком кресле.

ФАУСТ:
Я многому теперь учен, увы!
Я стал философом, юристом и врачом,
Я теологию постиг, к чему мои труды?
Её я изучал с усердием, тайком,
И вот совсем мне не понятно,
Умней не стал я вероятно.
Магистр, доктор множества наук
Лет десять как, а всё тупой бамбук.
И вверх, и вниз, и поперёк, и криво,
… показать весь текст …

Кого хвалят, с тем ставят себя вровень.

Всякая разумная мысль уже приходила кому-нибудь в голову, нужно только постараться еще раз к ней прийти.

— Ты мне сказал «я часть», но весь ты предо мною?
— Я скромно высказал лишь правду, без сомненья, ведь это только вы мирок нелепый свой считаете за всё, за центр всего творенья! А я — лишь части часть, которая была в начале всё той тьмы, что свет произвела. Надменный свет, что спорить стал с рожденья с могучей ночью, матерью творенья. Но всё ж ему не дорасти до нас! Что б он ни породил, всё это каждый раз неразделимо связано с телами, произошло от тел, прекрасно лишь в телах, в границах тел должно всегда остаться, и — право, кажется, недолго дожидаться — Он сам развалится с телами в тлен и прах.