Юрий Анатольевич Тубольцев

Когда попугаю объясняют значение слов, он затыкает уши, прекрасно зная, что слова свои значения уже давно потеряли.

Человек — это белка в колесе потребления.

Мне надоел этот черный квадрат,
Думаю, что художник кастрат.
Это не живопись, а самиздат,
Чтобы был смысл,
Тот квадрат маловат.
Не суетись,
Знаю тайну,
В оригинал завернули селедку,
Пахнет теперь этот черный квадрат.
Не дайте мне денег на водку!
По жизни у мяяяяя трезвый взгляд!
Молодец! Но это только
План стихотворения,
Мысль выразил,
… показать весь текст …

Узнал,
Осознал,
Проглотил,
Подавился
И не согласился.
Еще раз узнал,
Пожевал,
Пожевал,
Зуб сломал.
Решил не знать.
Нечем жевать.

— Я убил человека.
— А что такое, а ля случайность? Что такое я ля?
— Это ты меня успокаиваешь? Да нет, это не я убил человека. Это просто заметка. Я решил стать писателем. Это первая строчка моего романа — концепция Достоевского, мысли Раскольникова, что в дальнейшем выстроится в содержание книги и потом уже в книгу.
— Да шучу я, я знаю, что такое, а ля! А ля — это случайная нотка ля. Французская непереводимая игра слов О-ля-ля. Типа не по-русски, а по-французски вляпался.
— Моя книга — это не…
… показать весь текст …

Куда бы ты ни шел — дальше — дороже!

В слове всегда есть недоговоренность.

Нет чтения без разночтений.

— Я убил человека.
— А как Вы пишите детективы, еще не понятно.
— Как Раскольников, как Достоевский.
— Ну пойдемте в клуб, будем знакомиться, там видно будет.
— А зачем знакомиться? Вы же не тренер по пик-апу, Вы редактор.
— Нет, молодой человек, назвался груздем, полезай в кузов. Если Ваш роман начинается со строчки «Я убил человека», надо провести следственный эксперимент.
— Аааааааа!
— Ыыыыыыы!

Я убил человека в себе и стал сверхчеловеком.

Я убил в себе прототипа Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова и стал никем.