Эрих Мария Ремарк

Высказаться — значит облегчить душу.

Фейерверк погас, зачем рыться в золе?

«Ты только никого не подпускай к себе близко, — говаривал Кестер, — а подпустишь — захочешь удержать. А удержать ничего нельзя…»

Годы захлопываются …, как двери отдельных номеров… И единственное, что остается, — это крупица мужества.
Сожалений не остается.

— Видите! — с горечью восклицает Генрих, обращаясь к Ризенфельду. — Поэтому мы и войну проиграли! Во всём виновата наша расхлябанная интеллигенция и евреи.
— И велосипедисты, — добавляет Ризенфельд.
— При чём тут велосипедисты? — в свою очередь удивляется Генрих.
— А при чём тут евреи?

Ничего не повторяется. Повторяемся мы.

Где мое лицо? То, которое было еще до всех зеркал? Еще до того, как они стали меня обкрадывать?

Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви.
Просто слишком долго. Любовь чудесна.
Но кому-то из двух всегда становится скучно.
А другой остается ни с чем. Застынет и чего-то ждет… Ждет, как безумный…

Память самый подлый предатель на свете.

Мы живем в век консервов, нам больше не нужно думать. Все за нас заранее продумано, разжёвано и даже пережито. Консервы. Остается только открывать банки. Доставка в дом три раза в день. Ничего не надо сеять, выращивать, кипятить на огне раздумий, сомнений и тоски. Консервы.