Артур Шопенгауэр

Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.

Каждый день — жизнь в миниатюре: пробуждение и вставание — это рождение, каждое свежее утро — юность и засыпание — смерть.

Каждый человек ограничивает пределы мира пределами собственного зрения.

Влечение к обособлению и одиночеству воспитано чувством аристократическим. Всякий сброд чрезвычайно общителен; принадлежность к более благородному разряду обнаруживается в том, что он не находит никакой радости быть с другими, а предпочитает их обществу одиночество.

1. Наш мир устроен именно так, как его надо было устроить для того, чтобы он мог еле-еле держаться; если бы он был еще несколько хуже, он бы совсем уже не мог существовать. Следовательно, мир, который был бы хуже нашего, совсем невозможен, потому что он не мог бы и существовать, и значит, наш мир — худший из возможных миров.
2. Урок, который всякий выносит из своей жизни, заключается в том, что предметы наших желаний всегда обманывают нас, колеблются и гибнут, приносят больше горя, чем радости,…
… показать весь текст …

Счастлив тот, кто открывает в себе внутреннее богатство.

А. Шопенгауэр

Один художник часто возмущался невежественными суждениями людей, мнящих себя знатоками искусства. Как-то раз он решил проучить таких «знатоков».

Закладывая фундамент дома, рабочие обнаружили под землей однорукую статую. Находка сразу же собрала любителей древности.

— О! — раздавались восторженные возгласы. — Божественно! Какая гармония! Какое изящество!

— Посмотрите! Одна рука ее рассыпалась в прах! Эту скульптуру следуе…
… показать весь текст …

Кто обладает крупными личными достоинствами, тот, постоянно наблюдая свою нацию, прежде всего подметит её недостатки. Но убогий человек, не имеющий ничего, чем он мог бы гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит; он готов с чувством умиления защищать все её недостатки и глупости.

Гораздо меньше ошибается тот, кто с преувеличенной мрачностью считает этот мир своего рода адом.

Eсли хoчешь пoдчинить себе все, пoдчини себя рaзуму.

Мы переносим свалившееся на нас извне несчастье с большею покорностью, чем происшедшее по нашей вине: судьба может измениться, личные же наши свойства никогда.