Александр Иванович Куприн

Вечно эти евреи только тоску нагоняют.

И, наконец, почему мы знаем? — может быть, безумцы иногда безмерно счастливее нас, здоровых людей?

«…Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы любили друг друга только одно мгновенье, но навеки…»

Как и многие глухие, он был страстным любителем оперы.

«…Весь день я хожу унылый, обессиленный, сгорбленный. Суета и шум болезненно бьют по моим опустившимся нервам, дневной свет режет мои слабые глаза.

Работа мне опротивела, и я уже давно не прикасаюсь к кисти, — с того самого времени, когда мне была за моих «Вакханок» присуждена золотая медаль. Начатые картины висят на стенах и на мольбертах, покрытые паутиной. О! Если бы мне удалось передать на полотне то, что уже давно овладело моими грезами и снами! Мне кажется, что если бы кто-нибудь сумел вс…
… показать весь текст …

Скорбящих Радость

Святой апостол Пётр, когда окончил свою земную жизнь, был призван на Небо, где Господь вручил ему ключи от райских врат.

Пётр ревностно нёс свою службу, открывая двери рая для душ тех людей, которые земной жизнью и по решению Высшего Судии оказывались достойными небесных блаженств.

Но однажды Пётр заметил в пресветлом раю людей, которых он не впускал. Как же они пробрались сюда? И в великой тревоге он пришёл к Господу.

Господь сказал:

Следуй за мной, Пётр.

Пошли они по р…
… показать весь текст …

Даже цветы на родине пахнут по-иному.

Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить.

А по-моему, нет в печальной русской жизни более печального явления, чем эта расхлябанность и растленность мысли. Сегодня мы скажем себе: «Э! Все равно, поеду я в публичный дом или не поеду — от одного раза дело не ухудшится, не улучшится». А через пять лет мы будем говорить: «Несомненно, взятка — страшная гадость, но, знаете, дети… семья…» И точно так же через десять лет мы, оставшись благополучными русскими либералами, будем вздыхать о свободе личности и кланяться в пояс мерзавцам, которых презираем, и околачиваться у них в передних. «Потому что, знаете ли, — скажем мы, хихикая, — с волками жить, по-волчьи выть».

Ты не верь, пожалуйста, тому, кто тебе скажет, что не боялся и что свист пуль для него самая сладкая музыка. Это или псих, или хвастун. Все одинаково боятся. Только один весь от страха раскисает, а другой себя держит в руках. И видишь: страх-то остается всегда один и тот же, а уменье держать себя от практики все возрастает: отсюда и герои и храбрецы. Так-то.