Карен Мари Монинг

Я, во всяком случае, не бегу от своих ошибок. Я засыпаю и просыпаюсь с ними. Они глядят на меня из зеркала, когда я смотрюсь в него. И я говорю себе: «Чувиха, ты переживешь это».

Я вижу Бога в каждом рассвете, но не вижу его в монотонных ритуалах.

Недостаточно прислушиваться только к словам. Нужно помнить, что молчание тоже имеет свое значение. Обычно оно заключается во лжи, которую мы отказываемся произносить, и в правде, которую мы не способны произнести.

У сердца свои причины, о которых разум не знает ничего.

Какие забавные вещи люди говорят, когда кто-то умирает.
Ему там сейчас хорошо.
Да откуда вы знаете?
Жизнь продолжается.
И это должно меня утешить?
Время лечит.
Нет, не лечит. Мы просто находим способы отвлечься от боли. Время не скальпель и не бинты. Оно равнодушно.

Никто из нас не выглядит хорошо в трудные времена. Но именно эти времена показывают, кто мы такие на самом деле. Мы становимся сильнее — или трусливо прячемся. Мы выходим победителями, мы закаляемся во время невзгод или рассыпаемся отработанным шлаком.

Создатели могуществeнны, они формируют мир вокруг себя. Все существа жаждут власти над своим кусочком реальности. Te, кто создавать не способен, делают одно из трех: yбeждают ceбя принять полужизнь посредственности и ненавидят неудовлетворенность, получая удовольствие от незначительных актов доминирования, которые им yдaeтся совершить над своими товарищами; находят cоздатeля, к которому можно присосаться и эксплуатировать, чтобы наслаждаться паразитическим образом жизни; или разрушают. Так или инaчe, те, кто не способен создавать, находят способ почувствовать власть и контроль. Разрушение ощущается как контроль.

Разрушение разрушает разрушителя. Всегда. В конце концов. И сильно.

Одно я усвоила прочно: чем тяжелей становится жизнь, тем мягче нужно быть с собой и всегда давать себе передышку, когда есть такая возможность, иначе в решающий момент у тебя не будет сил.

Некоторые люди вытаскивают из вас самое худшее, другие — самое лучшее, а есть такие (их невероятно мало), к кому вас тянет, поскольку они раскрывают вас полностью. Во всем.
Они заставляют вас чувствовать себя настолько живым, что вы готовы отправиться за ними хоть в ад, лишь бы все наладилось.

Жизнь врежет тебе по зубам именно в тот момент, когда ты начинаешь расслабляться и твоя защита ослабевает. Жизни это, похоже, нравится.

— И ты думаешь, что любовь просто так уйдет? Исчезнет, как ни в чем не бывало, только потому, что тебе стало слишком больно?
Хотелось бы. Хотелось бы ее выключить. Но она не фонтанчик. Она чертова река со взбесившимся течением. И только природная катастрофа или дамба может остановить поток — но чаще всего просто изменить его направление. Обе меры экстремальны и так меняют картину мира, что потом удивляешься, зачем тебе это было нужно. И как теперь ориентироваться без привычных меток? Выжить можно, лишь найдя новые способы искать направление в жизни. Ты любила ее вчера, ты любишь ее сегодня. Она делает что-то, что разрушает тебя. Ты будешь любить ее завтра.

Кто и что мы — напрямую зависит от окружения. Среди хороших людей легко быть хорошим. Среди плохих людей легко стать плохим.

Люди способны принять разные виды правды.
Большинство проводит всю свою жизнь,
создавая сложную паутину лжи, а затем
убеждают себя в том, что это правда. Они
делают все, чтобы чувствовать себя в безопасности. У того, кто живет по-
настоящему, бывает всего лишь несколько
бесценных моментов, когда он в безопасности, он учится выживать при любом
шторме. Вот та леденящая кровь правда,
которая делает вас тем, кто вы есть. Слабым
или сильным. Живым или мертвым.
Испытайте себя.

Каждый раз, когда я думаю, что становлюсь мудрее, лучше понимаю, что делаю, я на всех парах влетаю в ситуацию, заставляющую меня мучительно осознать: единственное в чем я преуспела, так это в замене одного набора заблуждений на другой, более детальный и привлекательный. Вот такая я, Королева Самообмана.

Однажды, Вы встретите человека, который поцелует Вас так, что не сможете вздохнуть и Вы поймете, что не нуждаетесь в воздухе. Кислород несущественен. Желание создает жизнь. Делает ее значимой и стоящей. Желание — и есть жизнь. Потребность увидеть следующий восход и закат солнца, чтобы коснуться того, кого Вы любите и сделать это снова…

Мы рождаемся в одиночестве и умираем в одиночестве.
— Понятно, — сказала я теперь.
Несмотря на количество окружавших меня людей, вне зависимости от количества друзей и родных, которых я любила и которые любили меня, я была одна с момента рождения и до смерти. Никто не приходит с тобой, и никто не уйдет вместе с тобой. Это путешествие для одного.

Но не совсем. Потому что в том месте было кое-что еще. Я только что почувствовала это, хотя раньше не была на это способна. Быть может, в моменты рождения и смерти мы приближаемся к абсолюту? Быть может, именно в это время мы можем почувствовать, что есть что-то большее, чем мы, что-то побеждающее энтропию. Так всегда было и всегда будет. И это нельзя сбросить со счетов. Называйте это, как хотите. Все что я знаю — это божественно. Вот, что важно. Это больше не было моей «зоной комфорта». Это было моей правдой.

Есть такой предсмертный, переходный миг. От жизни к смерти. От полного к пустому. Вот он здесь, а потом его нет. Слишком быстро. Вернись, — хочется закричать тебе, вернись. Мне только нужна еще одна минута. Только еще одна улыбка. Только еще один шанс все исправить. Но его уже нет. Его больше нет. Куда он отправился? Что происходит с жизнью, когда она оставляет нас? Уходит ли она куда-то, или она, черт бы все побрал, просто исчезает?

Не приходило ли вам в голову, что порой готовность встать на сторону тьмы ради кого-то другого может быть самой, что ни на есть, настоящей гребаной добродетелью?

Знаешь ли ты, каково это: понять, что человек, которому ты вверил свое сердце, не стоит этого?

Я была не готова к смерти. Никто не готов к ней. Вы теряете того, кого любите больше, чем себя, и проходите короткий курс смертности. Каждую ночь вы лежите без сна, размышляя о том, действительно ли существуют ад и рай, ищете любые способы вцепиться в веру, поскольку просто не можете смириться с тем, что ваши близкие находятся так далеко, что не слышат шепота вашей молитвы…
А самое плохое в потере любимого человека — помимо агонии от невозможности снова его увидеть — в том, что вы так и не сказали. Несказанные слова преследуют вас, они издеваются, напоминая о том, что ты считал, будто у тебя впереди целая вечность. А ее нет ни у кого.