Лина Сальникова

Скоро март, время самой большой и больной любви,
время ломкого счастья, восполнившего уходы.

Если можешь — прощайся, прощай себя, не реви, март безумнее каждого времени дня и года.
Он сорвёт тебе голос, чтоб шепот звучал слышней. Он напишет такие письма, в каких разрывы
будут дольше саднить, заставляя оцепенеть от того, что участники просто остались живы.
Скоро март, время самой большой нутряной любви, время счастья, добытого бездной других лишений.

Так выбрасывай старый и скомканный черновик.

И шагни в эту жизнь настоящей живой мишенью.

что сказать тебе, верный? у августа в узелке — горный воздух и тайны, не узнанные никем, капля моря в кулоне, отмель и моряки ловят в сети приплывшую осень и огоньки.

что с нас брать, мой свободный? мы счастливы и вольны подхватить свое солнце с бегущей в ладонь волны. заводить свое сердце, настраиваться на такт, жить у склона небесного, пальцы переплетать.

кто в нас август переключает, как светофор, — дым зеленых вершин, кнопка «выключить телефон»… сеть рыбацкая ловит осень, горят огни, и покой вековой ни измерить, ни объяснить.

что сказать тебе, названый мой, что тебе сказать? у небесной зари догорает огонь в глазах, у морского бога — август на языке, наши тайны, еще не узнанные никем.

Расстегивая пуговицы на кофте,
отмечай ее в памяти: солнце, немного кофе,
запах тела, зрачки, расширенные от счастья, колотящийся пульс; открывайся, не защищайся.
Пусть любовь будет южным ветром, глотком весенним,
неотступной, без оговорок и опасений.
Пусть тебе отдает тебя — для того вы живы, потому тебя к ней и тянет неудержимо.
Расстегивая пуговицы дрожаще, как будто забыл, как справиться с настоящим,
бери его пальцами, нежно и осторожно, бери его как свое — потому что можно.

И каждый удар сердечный за тонкой тканью
лови, словно время, текущее под руками.

31.01.19

В одной минуте, в каждом долгом дне,
сомнениях, метаниях и прочем
есть время быть в целебной тишине, загадывать, чего ты точно хочешь.
В любой момент есть силы на любовь, особенно — когда она повсюду.
Принять себя, пойти с самим собой, беречь своих, которые не судят.
Все правильно: отдельно взятый миг необходим нам в жизни для чего-то.
И в каждом оживает новый мир, и оживляет, и гудит, как соты.
Такое человечье волшебство, любой души простой и теплый слепок.
Чтоб каждый день творить из ничего историю простого человека.
В одной минуте, в счастье и делах, тревоге, что в груди порою бьется,
любой из нас — обычная пчела.
Но приносящая на хрупких крыльях солнце.

10.09.18

Внезапное письмо Доу

Я и сам иногда не верил себе подолгу.
Примерялся, чтоб не делить себя на куски.

Иногда приступ нежности делал меня подонком, если был предназначен для чьей-то чужой руки.
Иногда я ревел от счастья, был центром боли, умещал в себе столько, что прочим не унести.
Если я убивал, то всегда убивал любовью — и себя, и других, чтоб на равных ложиться в штиль.
Иногда я молчал, иногда говорил часами — но ни то, ни другое мне выдохнуть не дало.
Потому что никто, появившись, не исчезает — и молчания так же мало им, как и слов.
Мне везло: я имел равновесие, был нам осью и, наверное, не обделял никого в правах…
Только в каждую остервенело-шальную осень к этой нежности добавлялась ещё глава.
К безысходности добавлялась ещё такая, у которой был отсвет все новых любимых глаз.
… показать весь текст …

Когда на город опускается гроза
и даже воздух тяжело и душно за…
…мерцает небо, я хотел тебе сказать,
но не успею, если это все прольётся.

(Хотел сказать, что ты красивая, как солнце,
с рассветом грянувшее в длинный тёмный зал).

Мы так смелы, пока нас не смело,
пока небесный не забрал своё весло,
пока ветра одежду треплют зло,
мы так целуемся на каждом перекрёстке,
что даже воздух замер, даже воздух
так раскалён, что в нас белым-бело.
… показать весь текст …

Столько всего вокруг,
столько всего во мне.

Нежности не берут те, кто других важней.
Нежности не хотят — отдергивают ладонь.
Всего-то один пустяк — не оставляй следов.
Не оставляй ключей, времени, цепких слов.
Снова иди ничей, ничьим не родясь теплом.
Ничьих не касаясь рук. Ни в чьем не сбываясь дне.

Столько других вокруг.
А нужного рядом — нет.

Как ты выйдешь вон из моих золоченных слов,
из моих предсердий, северен и сердит,
ледяная тишь моя будет всегда колоть чем-то острым в левой части моей груди.
Не могу ни уйти, ни тебя попросить уйти, ни тебя отпустить, ни просить тебя отпускать.
Будто просто кто-то решил нас переплести, чтобы мы не знали, что делать потом и как.
Я привыкла, что ты неизбывно живешь внутри, что тебя ни вынуть, ни глубже в себя воткнуть.
Потому повтори,
повтори же мне,
повтори,
почему и за что т, а к ты любишь меня одну.
Если больше не пересилить твою любовь и не выжечь тебя, и не вырезать изнутри,
я привыкла. Я знаю, как жить с этим. Бог с тобой.
Но всегда говори,
говори о ней,
… показать весь текст …

Капитан, разлюбивший море, не терпит суши. На груди твоей камень морской, а под этим камнем — сердце раковиной шумит мое имя, слушай,
слушай,
слушай меня,
не касаясь меня руками.
Лето — клетка, восточный город, жара и влага. Жизнь без моря понизила скорость до стойких сорок. И душа превращается в парусную бумагу, капли букв проступают из каждой солёной поры.
В каждой вспененной ссоре, оборванном разговоре, каждом «лю…», перебитом внезапным порывом ветра ты живёшь, разлучённый с морем, забывший море, пропитавшийся влагой морскою до миллиметра. Пот солёный, слюна солёная, губы сушит.
На спидометре — сорок и синь сквозь дыру в заборе.

Капитан, разлюбивший море, теряет душу.
Но под камнем, в груди твоей — я.
Значит, море.
Море…

27.07.18

Ни черта это не стихи. Это нас с тобой
разбивают часы, заглушает ночной прибой.

Разделяют людские помехи и рассинхрон так, что каждый другого слышит наоборот. Это странная кинолента из дней и дней, где мы ходим, и каждый по-своему глуп и нем. Где внутри так жестоко ссорятся голоса, что ни слова друг другу вслух не дают сказать. Я дошёл до тебя, до души, острия ножа, чтобы знать, как друг друга не вычеркнуть, не сбежать, как обида не вытесняет собой любви. Никакое из проявлений такой любви. На…
… показать весь текст …