Лина Сальникова

Любить тебя — как шторы распахнуть,
как скинуть с плеч рубашку невесомо.

Я здесь, с тобой, бери меня одну. Целуй меня отрывисто и сонно.
Все счастье — в нас: лови его рукой, плети по телу кружево касаний.
Любить меня — быть ветром, что легко играет, расплетая, волосами.
И мир уронит синь на дно земли, и мы уснем с улыбками на лицах.

Любить тебя — как ждать морской прилив.
Как знать, что все однажды повторится.

,
тут реки, знаешь, вброд не хожены.
у снега цвет, у леса — запах.
… показать весь текст …

Я вспоминаю тебя такого:
степная зелень колышет звезды.

И в этой звездности светлячковой земля — дрейфующий тихий остров.
На нем — всерьез или понарошку — мальчишка удит огни садками.
А время сыплется хлебной крошкой, сквозь травы тонкие утекает.
Я вспоминаю, как под рукою твоей дрожат огоньки, мигая, —
и мир, светящийся, незнакомый, объят зелёными берегами.
И, звезды шепотом сосчитавший, дав каждой имя, одну обронит
мальчишка, ставший немного старше, звезде отдавший тепло ладони.

…и где-то в городе, ближе к марту, свет, воскрешенный его руками,

двоим влюблённым став звездной картой,
… показать весь текст …

А потом я запомню тебя иначе.
Одиноким, но, в общем-то, не одним.

Нам даются такие, кто предназначен проходить с нами путь от седых равнин
до седых облаков острия вершины, где почти забываешь про суть земли.
Если что-то и было несовершимым — значит, мы с тобой этого не могли.

Так выходят под зиму — вся сила в лапах, — далеко позади оставляя кров,
прогонять через мощный сердечный клапан загустевшую в венах тоску и кровь
те, которые вечно больны охотой, те, кто этой охотой все время пьян.
Потому…
… показать весь текст …

Что желать тебе? Ветер в спину да склон покатый —
у любого идущего станет характер крут.

Я прочту за тебя молитву. Ну, а пока ты совершенно ничей, у меня тебя — отберут.
Я не против, пожалуй… Да нет, я совсем не против. Дай покоя тебе и насущного хлеба днесь…

Но, пожалуйста, на каком-нибудь повороте
обернись, на секунду задумавшись обо мне.

Я умножаюсь. Я крепну и умножаюсь на осень, на жизни, отзывчивость или жалость,
на каждый в пути полученный мной ответ.
На пыль океанскую и на земную твердь.

Послушай, я всё до капли в себе вместила, внутри у меня такая любовь и сила,
что часть меня есть во всем, что живет вовне.
Я — аорта экватора, пульс его, чуткий нерв.

Любые из болей внутри оставляют шрамы — тебе выбирать: полем боя быть или храмом;
цельным ли, грубо ли склеенным из частей;
уметь пережить их, мудрея, или пустеть.

Жизнь принимаю, веду в себе красной нитью, сечением золотым, начинаю быть им.
Да станет всегда умножать меня этот свет.
… показать весь текст …

Сегодняшний день, как зеркало на ладони:
видно любую трещинку, если вглядеться.
0сень дарит мне жажду греться и, знаешь, — сердце.
Которое может верить, любить и помнить.

Нити солнца ложатся косо на циферблат,
ветер косы плетет занавесочным тонким лентам.

Я храню в себе сонмы историй, дорог, заплат, мира теплую мирру и — пару минут до лета.
Все мы — несколько слов, пыль докуренных сигарет, поспеши рассказать себя — может быть, кто услышит.

Только если все лишнее в нас и о нас стереть — остается любовь. Так устроено чем-то свыше.

Чего было больше — надежды или обмана,
яда кипучего или же божьей манны
в нас, убивающих медленно тем, что лечит,
в нас, оживляющих тем, что других калечит?
Нежностью, как бечевой, обжигаем руки,
греем молчанием из телефонной трубки.
Были б нормальными — умерли бы нормально.
А так всё — пике, всё молельни да целовальни.
Всё отнимать и дарить — до последних унций.
Другим бы проститься, нам — вновь на круги вернуться.
И этих частей — как апостолов — в нас двенадцать,
и каждая будет люби…
… показать весь текст …

А пошло бы все к черту, братец: слова, детали.
Все мятущиеся умы, сладкий мед подонков.

Тень усмешки не вызовет то, что тебя достало. Мы все вычеркнем, ибо рвется, где было тонко.
Сердце — бомба, в нем все рассчитано по минутам. Ты приходишь к ним с сердцем эдаким, будто смертник,
нараспашку — а видишь паяцев и проституток, и тебе так становится тошно — в глазах все меркнет.

А пошло бы все лесом, полем. И мимо, мимо. Так плюется на все с поднебесий и колоколен.

Пусть однажды они захлебнутся собой самими.

И останутся за чертой моего покоя.

Приезжай и молчи со мной об одном
целый год, уместившийся в пять минут.

Все настолько прозрачно и решено, не признаться — самих себя обмануть.
Все настолько прозрачно, что видно дно теплой ночи, текущей по мостовым.
Приезжай и молчи со мной об одном — как со мной ощущаешь себя живым.

Над апрельской рекой сведены мосты. Путь блестит, как разглаженный, прям и чист.
Я не знаю, что делать, когда не ты — тот, кому мое сердце теперь стучит.
Подыши со мной рядом, послушай ночь — как все звуки, стихая, уходят внутрь…

Я хочу, чтобы ты перестал быть сном.
Приезжай. Не бросай меня здесь одну.