Лина Сальникова

Такую нам тишину на сердце
кладет ноябрь в студеный час.

Как мне не ждать тебя, чтоб согреться? Как мне не выйти тебя встречать?
В края обочин въедаясь ржаво, трава глодает ступни столбов.
Я босиком бы по ней бежала к тебе, лежала б на ней с тобой.
Закрыв глаза и уткнувшись в куртку, молчала, глубже тебя вдохнув.
Ноябрь гаснет в ночи окурком. Ноябрь ложится на глубину
сердец, которым стучать бы ближе — так осень в руки свои зовет.

И поезд леской стальною нижет
часы пути, как стеклярус…
… показать весь текст …

Перевязи троп, перепутья трав,
колыбель весны ее, теплый кров,
он шептал ей: «Только не умирай, а не то во мне застывает кровь».
Он молился в неба остывший миг, говорил с ней долго, глядел в закат,
а потом садился с собой самим, теплый хлеб доставший из узелка,
преломлял и ел. Остывала пыль, бронзовела в ласковости луча.
Ветер падал оземь и гнул ковыль, ветер мысли суетные качал.
Он вставал и шел в придорожный зной, до груди клубящийся жар земной
и смотрел, как даль серебрила ночь, говоря «мне просто, ведь ты со мной» —

и внутри цвело, и жила душа, словно в нем под утро, как на росе,
отпечатан тихий господень шаг оттого, что он для нее был всем.

И она распахивала окно — воздух пился, колодезен и студен.
… показать весь текст …

А вчера ещё — ломкий вздох на вырезе,
поцелуй, влажнеющий у лопаток.
Я уткнулся бы лбом в тебя — нежность выреветь,
на тепло твоё безнадёжно падок.
Осень к горлу стала — шептаться листьями,
рассыпать словесные листопады.
Покажи мне выход, один-единственный
к твоему предсердию — так мне надо.
К берегам реберным твоим причаливать
лодкой губ, дощато бортами гладить.
Моего несобранного отчаяния
пятерым на нежность до гроба хватит.
И меня, отрезанного и резкого
вдалеке от тебя — так тоской разнежит,
… показать весь текст …

Уходить бы по тропам, ведущим в покой на юг.
Не домой, потому что такую — нельзя домой.

Что внутри не болит, то ни разу и не поют. Я иду через травы, пою им, что ты не смог.
Наклоняюсь губами к трепещущим лепесткам, обжигаю соленым их нежность, шепчу слова —
все выходит бессвязным, сумбурным «зачем» и «как» и кончается горьким «никто тут не виноват».
Травы гладят меня по щекам, дышит летний зной. Пыль душицы, полынная горечь, кровящий мак.
Что мне делать, когда ты со мной, только не со мн…
… показать весь текст …

Ты послушай, ведь я люблю тебя, и неважно,
кем мы станем друг другу, если когда-то станем.

Наше небо — все время общее. День вчерашний с днем сегодняшним никогда не менять местами
и понять, что живут не в прошлом, не сном о прошлых, а сегодня — бегут за движением узкой стрелки.
Успевать в настоящем — главное, мой хороший, даже если оно нашим общим бывает редко.

И сегодня не день — коридор от весны до лета:
сделал шаг, и весь город в ответ отозвался гулко.

Я вхожу к тебе распрямившейся и сог…
… показать весь текст …

Все проще простого, вселенское волшебство:
лишнее, словно маска чужая, снято.

Ты, опускаясь, целуешь меня в живот и, поднимаясь, — молча между лопаток.
Комната раскрывается, как бутон, наполнившись пролитым в окна лимонным светом.

И что бы мы ни сказали — всё не о том.
Только молчание нежности в нас — об этом.
«""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Ты мне снишься таким, от которого ноет грудь —
то ли смех так болит в ней, не вырвавшись,…
… показать весь текст …

Миром правят детали, тончайшие вещества.
На губах твоих соль, капля пота по позвонку.

Я есть то, сколько раз я хочу тебя целовать, сколько раз я рождаюсь заново по звонку
телефонному. Двое не спят, выходя курить на балкон, как в ладони мира, — встречать рассвет.
Я дрожащие пальцы, я их барабанный ритм, отбиваемый в тщетных попытках найти ответ.
Ты — улыбка от сообщений, табачный дым, теплый свитер и запах, залегший под воротник.
Аккуратность уберегать меня от беды, подставляя ладони, меня от меня хранить.

Я тянулась бы целовать тебя наугад, не пытаясь к тебе притяжение превозмочь.
Называй меня, как захочешь, учи, ругай — но хоть краткое время будь полностью только мой.

Мир наполнен деталями, танцем простых частиц. И они, рассыпаясь, скрепляют с тобой меня.
… показать весь текст …

Если кто-нибудь тонет, есть тот, кто бы мог спасти.
Кто-то строил дороги, кому-то по ним — идти.

Убегавшему вслед свистит поборовший страх, этот свист, словно пуля, пуля из серебра. -
Если в спину настигнет — позор, если в лоб — убьет: тут нельзя ни бояться, ни смелыми быть -вдвоем,
потому что у мира мораль, и мораль строга: кто-то должен догнать пустившегося в бега.
Потому что у мира логика мудреца — если кто-то ушел, то кто-то остался сам.
Так и было бы годы, века, но ты должен знать: человек появился и создал полутона.
Сотни разных оттенков, сквозных, переходных чувств, повелел «так хочу», отказался «я не хочу».

Приходи же и слушай, слушай теперь меня:
с очевидным не спорят. Но если решил — меняй.

В наших руках и мудрость Его, и благость,
ибо Он есть в нас, если мы слышим голос.

Все происходит вовремя: в землю влага сочится, и зреет спелый зернистый колос.
Беречь и удерживать станем, любить и строить; не требовать истин случайных, ответов скорых.
Сильнее земли на земле — лишь любовь, и кроме нее, ничего не пускает так крепко корни.
Мы — часть Его, ибо, создав нас, Он нами полон. Любимыми зернами зрея, тепло и веско
мы крепнем и наполняемся, слыша голос.
Все — вовремя: небо, вдохнув, выдыхает всполох.

И Он воскресает.
Спасая в нас человека.

Ты приходишь спокойным, простым и мудрым.
Смотришь молча, как небо во мне сверкает
сотней молний. Целуешь — и льется утро, как покой, меж оконными позвонками.
И на небо мое проступает солнце, словно рыжая краска на серой ткани.
И молчание это меня коснется так, как будто ты гладишь меня руками.
Все меняется, если ты слышишь глубже звука слов, тишине этой смотришь в сердце.
Ты пришел ко мне, чтобы молчать и слушать, чтобы мне было не на что опереться.
Чтобы небо во мне, запекаясь алым, не пугало ни в штиль, ни в лихие грозы.

Чтобы я поняла себя и летала, не держась, испугавшаяся, за воздух.