Оксана Кесслер

и пророчат то новый день, то конец… Земля усмехается, отплевывая дождинки,
только нам всего-то и надо «целуй меня» и «пожалуйста давай еще посидим тут»,
а они твердят «апокалипсис», «судный день» /мы гоняем чаи, гуглим портреты Гойи/
между нами кошка, печенье, и (точно здесь) Наше Счастье, предсказуемое такое…

Пока дано еще верить в Бога,
Пока дано еще просто верить,
Давай не станем кроить дорогу
На лоскутки от себя до смерти.
Покуда солнце клеймит предплечья,
Покуда ноги боятся камня,
Давай расценивать жизнь как вечность,
Не запирая себя за ставни.
Давай напишем себя сначала
Одним дыханьем строки и нерва,
Что б было остро до дна и мало,
До боли мало дождя и неба,
Что б было хлестко и жарко было,
От наших криков, кипящих в солнце
… показать весь текст …

Начиная с заглавной, сожги тома, по которым когда — то пришлось прожить,
Это прошлое. Прошлое — есть слова, обладавшие свойством тебя душить.
Никогда ни за что не смотри назад, если точно решаешь идти вперед,
Только так получается доказать, что тебя здесь действительно кто — то ждет.
***Это все предисловие к нам самим: с белых троп, как с ладони — из родника,
Где любовь начинается не с причин, а с желания тихо сойти с ума,
И писать о таком, от чего в плечах начинает ломить и тянуть наверх…
***Ты вливаешь по венам, как теплый чай по губам — мое право не быть как все***
Оставляй за плечами строку «до нас».Начиная с заглавной, успей вдохнуть,
Перед тем, как мы выдохнем в первый раз три контрольных слова друг другу в грудь…

Он покидает тебя и стены, не исчезая до пустоты,
это как пульс не проходит в венах, снова изрезанных до зимы,
он до изящного зло и тонко не прекращает болеть в руках,
а ты продолжаешь от ломки к ломке ждать новой дозы его звонка.
Девочка, выпей и успокойся. Как ни старайся — придется жить.
Есть у любимых такое свойство: невыведение из души.

Доктора снова спишут хандру на стресс, и заверят, что это у всех проходит. Время ставить диагнозы и компресс, покупать на последние плащ и зонтик,
витамины, драже, аспирин упса («все пройдет, пациентка»). Конечно… им плевать, что я кончилась день назад, а запас адеквата — еще в июле.
Но беру свой рецепт, выдыхаю…, и послушно бреду, как в бреду, в аптеку: Добрый вечер, продайте хороший яд и лекарство от нужного человека, потому что он слишком болит и жжет, потому что зависимость больше дозы, мне его не хватает до «хорошо», а лечиться от этого слишком поздно, понимаете? Впрочем, херня — война. Витамины, пожайлуста. Пачек восемь. Так, плохая привычка сходить с ума. А в глазах — это осень. Конечно, осень.

Я люблю свою кошку

Под окном зима. В голове зима. Черти где — то внутри заточили рожки.
За бутылкой мартини схожу с ума. На диване уютно свернулась кошка.
Ловит сны, как зажравшихся голубей, подминая под лапы краюху лунную…
Я люблю свою кошку за то, что ей совершенно пофигу, что я думаю.
И за то, что она не соврет о том, что я значу хоть что — то в кошачьей жизни,
Что дороже, чем блюдечко с молоком, и кота — ободранца с соседской крыши,
Я люблю свою кошку за то, что ей наплевать что кур…
… показать весь текст …

Скажи мне, мой ангел, зачем этот вечер,
Записанный в книгу обычной из судеб?
К чему лунный свет, заливающий плечи
И солнечный круг на лазуревом блюде?
Ответь мне, мой ангел, к чему эти лица,
Которые мне представлялись родными
Ведь даже дешёвой тетради страницы
С моими стихами — не станут моими…
Зачем нас приводят в земную обитель,
Где все мы подобны рассыпанным крохам…
Поведай, мне, ангел, зачем нам хранитель,
Ведь мы — обреченные с первого вздоха…

И сейчас бы подняться, расправиться, отрезветь. Взять по курсу на юг, или просто идти
направо.Перестань говорить, перестань на неё смотреть, музыкант под ребром, практикующий андеграунд, ожидающий права распеться и быть своим в окружении пестрой, плюющей под ноги стражи, перестань улыбаться им, смолкни, не говори, притворись что мы вышли /что мы не входили даже/ среди них нет своих — среди них существует лишь Единица Безумия в облике нежной Боли, от которой когда-нибудь что-то перегорит и не сможет закрыться крепче, сменить пароли и оставит тебя бесполезным простым ядром
в терпкой мякоти плода, упавшего ей под ноги — тихой Боли, умело шагающей каблуком, этой нежной, не/прео/до/лимо желанной Боли…
*** Сделай визу к другим берегам, отступай волной, выдирай из струны за монеты чужие песни в переходах метро.
Ты услышишь, как стихнет Боль.
И настанет тоска, убьющая нас на месте.

Ватное небо греется на плечах.
Дождь заблудился в пальцах пустых аллей.
Я почему-то хочу по тебе скучать,
Но о тебе не думать — еще сильней.
Календари снимают по листьям век,
август за августом, как надоевший шарф,
я почему-то хочу напевать тебе
что-нибудь тихое. Голосом снов и трав,
родом из детства, где правда — набор из слов
прямо в глаза и ни буквы — ножом в груди,
в то наше детство, где сложно понять любовь,
но очень просто крикнуть «не уходи».
Мы вырастаем быстро и каждый час
Кто-то срезает доброе за спиной.
… показать весь текст …

Умный люд бежит в метро под дождями, мимо мира,
Хмуро прячется в пальто, как в уютные квартиры.
Мы с тобой из дураков, из дурацких дуралеев,
Мы летим меж облаков, босиком и без портфелей —
Без портфелей, без пальтОВ*, без рассудка, но с улыбкой —
У тебя ко мне любовь красным шариком на нитке,
У меня к тебе в руке леденцовые конфеты —
Пляшет счастье в голове от потери интеллекта.
Крутят пальцем у виска люди умные и злые
Не понять нам, дуракам, преимущества извилин.
Мы шагаем налегке, глупость счастью не помеха,
Два дурынды: Ты да я. Два влюбленных человека.