Уже Другая

Вот выпит кофе и подан счёт,
и зверь, живущий в его зрачках,
тебя волнует, к себе влечёт.
Он греет пальцы твои в руках —
чего, казалось, желать ещё?
Тебе не двадцать, а тридцать пять —
теперь ты можешь и без любви.
Он поправляет, лаская, прядь,
случайный встречный — твой визави.

Что будет дальше — тебе решать.

И ты решила, но ждёшь, пока
он спросит прямо: «Ну что, пойдём?»
… показать весь текст …

Да, в инквизицию святую дрова б на мне не экономили,
поджарили бы, как положено, небось, ни щепки не слимонили,
припёрли на костёр бы в рубище, босую и простоволосую,
в телеге шаткой и разваленной, с наспех подбитыми колесами.

Везли бы от тюрьмы до лобного, глаза трусливо, суки, прятали,
«козу» в карманах тупо строили и глупо языками ляпали:
«Ты-де, на ведьму не заглядывай, а ну как к полночи приснится?»
А я бы думала:"Бар-р-раны…" и сквозь прикрытые ресницы
смотрела в небо и ловила последнее т…
… показать весь текст …

Когда он разводит по разные стороны крючок и тугую петлю,
я молча ёжусь от прохладных его касаний —
этой зимой трижды преданное «люблю»
едва ли согреет в царстве настывшей стали.

Когда он обводит пальцем губы мои, замыкая круг,
я говорю так громко, как только можно сказать глазами,
но он, опять не услышав, отдаётся на волю собственных рук,
и монолог затихает, как слово синичье в замять.

Когда он становится ближе кожи, поскольку уже внутри,
я оставляю попытки всякого диалога,
чтобы уйти в себя,…
… показать весь текст …

Найти б в себе огниво, лёгкий труд,
а кремния и так давно в избытке.
Сложить дары и ждать, когда зажгут
томительной, текучей, сладкой пыткой
(как не бывает дыма без огня,
так ласки нет без чутких пальцев боли).
Поверив, что в любовном пошлом вздоре
нет брода, и часы повременят —
гореть тогда до третьих петухов
и нежно рдеть до хмурого полудня
пресыщенной и неподсудной блудней,
покрытой незатейливым грехом.

Найти бы беззаботный — прежний — взгляд
… показать весь текст …

Их тоже вскоре ты перерастёшь —
своих мужчин;
и эту боль,
и ложь,
пусть даже во спасение,
но вот
природу незаполненных пустот,
которая тобой сейчас живёт,
изжить не выйдет.

Быть тебе рабой,
от злостного бессилия рябой,
той силы, для которой свет и тьма
лишь чистый лист для нового письма.
… показать весь текст …

Если слушать его внимательно — это выглядит занимательно:
я почти понимаю истину, он легко говорит о ней,
но теряю истоки таинства в повторениях восклицательных,
мне так трудно сдержать эмоции под прицелом его идей.

Если слушать его мечтательно, получается познавательно —
сразу пишется на подкорку.
Возвращаясь в тревожных снах,
пробивает заслоны рацио, изливаясь строкой мерцательной
аритмии, и поселяется в неоткрытых пока стихах.

И я слушаю.
Бессознательно отмечаю: «…очаровательно»,
наблюдая свою улыбку, отражённую в зеркалах,
… показать весь текст …

В ней намешано- наворочено — и кровей, и чертей, и сказочек, её в детстве считали порченой, ну, а после признали лапочкой, а сейчас она точно — кошечка, хоть не хочет, а просто дразнится: закрывает глаза ладошками и мурлыкает «…восьмикла-а-а-ссница-а-а», и смеётся — играет, стервочка, ведь не любит, а так… ласкается. С червоточинкой, злая девочка, потерявшая нить скиталица, а накручено-наворочено — там Хайнлайн вперемешку с Маркесом, с ней непросто, но междустрочия обозначены красным маркером. Он не знает, чем всё закончится: в ней огонь, но прохладны пальчики, в нём — столетнее одиночество постаревшего Принца-мальчика, но всё туже в клубок свивается, всё острее согреться хочется. … спи, Анюта, усни, красавица, чудо-юдо моё без отчества…