Риг Йорги

Лёд — январский дождь.
Снег — каррарский мрамор.
Что ты в мир несёшь,
То вернётся. Странно.

Бумеранг добра с бумерангом тьмы
По Земле собирают петли.
Куда шар катить выбираем мы:
Кто-то тянет вниз, кто-то светит.

Из белого белые в белое небо творожное
Берёзы морозными льдистыми длинными дредами тянутся.
Шуршит по утрам в тишине береста пересушенной кожей.
На росчерках чёрных тату тонкий мраморный глянец.

Серебряный ветер декабрьский, едва прикасаясь,
Скользит между ними, ныряя то в поле, то в облако.
Бог ходит в своём кабинете с ручными часами,
Ждёт время метели, качая на пальце виниловый рок…

Ноябрьский снег. Всё глубже тишина.
Пронзительней несказанное слово…
А Ветер, оттолкнувшись от окна,
В свинцовых тучах перемешивает олово.

И небо превращается в пломбир.
И Солнце сонное растерянно моргает.
В предзимье белом пропадают ориентиры.
С ладони Бога лепесток… — карниз… Не тает.

Февраль.
На дождь ладонью Бога снег.
Круги пробившейся воды, как многоточия…

Бог сегодня импрессионист —
Охра, кадмий, хром, ультрамарин.
Дождь-бродяга, Ветер-пианист.
Облако закатное горит.

Крупные мазки тяжёлых туч.
Морось жемчуг для росы в овраге сеет.
На холсте на обороте: «Лето. Лучшее».
Не иначе пишет в Пушкинский музей.

Шерстяное небо. Моросит.
Птицы чертят линии случайные.
Закатившись в тучу, Солнце спит;
Небо, как кормилица качает.

Дождь грунтует улицы под снег.
Кубиком брусчатка зашнурована.
Мост Дворцовый грустно смотрит в реку
Цвета полированного олова.

Ангел на колонне Александровской
Крепче сжал ладонью тёплый крест.
Ветер добавляет волнам напуски.
Из окна такси поёт Бернес.
… показать весь текст …