Риг Йорги

Затянуло небо серой шалью.
Тараторят в ельнике синицы.
Грусть танцует вальс «Немного жаль».
Снегу первый заморозок снится.

Дождь висит гирляндой в паутине,
Белые жемчужины твердеют.
На земле всё больше зимних линий.
Шевельнулись в облаке метели.

Ах, октябрь — излом, граница сна;
День всё раньше опускает шторы.
Как тарелка катится Луна.
Шорох ветра: «Скоро, скоро… скоро».

Берёзовая роща: сталь в корнях.
Здесь раньше было поле — поле битвы.
И память деда моего стучит в меня!
И боль, и горечь не забыты, не испиты.

И соловей с надрывом вечером поёт.
У вечного огня затихший ветер.
И где-то в небе майском мирный самолёт
Дорогу белым в будущее чертит.

А в Александровском саду лежит солдат,
Пробивший светом своей жизни тьму!
И понимаю, эта память навсегда!
…Без скользких неуместных «почему».

А дальше что? А дальше сердце слушать,
Читать и перечитывать стихи.
И пусть бывает где-то ещё вьюжит,
Весна местами пробует духи.

То здесь, то там, касаясь тёплых почек,
Вытягивает ветром ароматы.
Нагретый воздух вытекает в ночь:
Чернично-яблочно-вишнёво-шоколадный.

Накрыло землю лебединым пухом:
Пронзительной звенящей тишиной.
Касаясь белого, по шороху, на слух
Бог в мир проводит настоящее, живое.

В сосновых лапах ветром пойманные перья.
Летят в ладони к нам счастливые истории.
Настало время свет почувствовать… поверить —
Любовь, как рукопись, рождается в безмолвии.