Риг Йорги

Улыбнись, — «Через силу?» — Ну, можно и так.
Всё идёт изнутри… если веришь, получится.
Свет слабеет, когда он завёрнут во мрак.
Согревай на ладонях всё самое лучшее.

Да, бывает непросто… теряется путь,
Но, когда собираешь маяк из «люблю» —
Ты попробуй… попробуй к себе повернуть.
Ориентир? …А, иди на улыбку свою…

Всей душой без поправок, допусков… —
Если любишь, идёшь навстречу.
Любят просто, без микроскопа —
Линзы сложный узор калечат.

Или любишь, весь Мир обняв,
Или бабочку препарируешь,
Её крылья стеклом прижав,
Подгоняешь и комбинируешь

Для коллекции: «Я сумел
Массу неба отредактировать».
…Ну, а кто-то без хитрых тем,
Без желания контролировать,
… показать весь текст …

«Зачем усомнился? Шагнул, так иди по воде!
И капля отчаянной веры способна на многое!»
Порой, пустоты много больше, чем истинных дел,
А что-то, что можем и сами, мы просим у Бога.

В «люблю» не бывает фарфорово-правильных букв.
Здесь каждая линия пишется сердцем — вживую.
Как дождь — погружая себя в каждый крохотный стук,
Стерев отражение в кольцах, собой не любуясь.

В зеркальной поверхности — мягкой и гибкой, как сон,
На тонкой границе качаются все наши страхи.
Шагнул, так иди — будь то море, зыбучий песок.
…А, чтобы взлететь, брат, нужны неподдельные взмахи!

Белое время. Прощальные вальсы метелей…
Небо кудрявое. Ветры в сияющих фраках.
Солнце гоняет по снегу февральские тени.
Город в кисет набивает весенний табак.

В тёплых кофейнях хрустит разогретый песок,
Запах робусты слоится над медными турками.
В глиняной плошке пробил чернозём лепесток.
Эхо качает чугунные створки ворот в переулках.

День не приходится нА день — морозит, течёт.
Утром зарянки вовсю занимаются пением.
В Зимней канавке трещит, выгибается лёд.
Питер. Серебряный занавес. Белое время.

Сколько звёзд Им насыпано в ковш, сколько снега вокруг… —
Бескрайнее море любви — Бог на свет не скупится.
Да-да, отдаёт… не пытается быть «ко двору»:
Здесь всё — и журавль, и синица, и Синяя птица.

Пусть год, что идёт, будет лучше, теплей предыдущих!
И выбор пусть будет несложен — всех вверх отпустить…
Обнять, отогреть, прекращая погоню за лучшим.
Принять, попытаться понять, все обиды простить:

Без «я», не на публику — где-то внутри, в лабиринтах,
Где сумрак и эго царапают душу: «Ударь!»
Себе самому наложить исцеляющий бинт:
От злобы, от зависти, прочего чёрного варева.
… показать весь текст …

У Ежа в Иванов день дел невпроворот!
Надо Рыжую Жару остудить дождём!
К Чуду выкосить в овраге новый поворот!
Протереть туманной ватой неба окаём.

Нужно папоротник взбить венчиком рябиновым!
В Невозможное пустить костровЫе искры!
Колокольчиков, свистулек налепить из глины!
Повязать июльский галстук Шёпоту-горнисту!

Шорох веником трясёт, собирает духов:
«Ой, ты, матушка-Земля, будь добра, щедра!
Урожай пусть будет знатным, — почесал за ухом, —
Надо сок томатный выдать нашим комарам».
… показать весь текст …

Жил-был Ветер. Он родился на тихом, красивом Озере. Но как только окреп и смог летать самостоятельно, унёсся в поисках приключений и впечатлений, постепенно забывая родные места.
Прошло какое-то время. Он подрос, набрался сил, летая по миру.
Однажды, пролетая над земными просторами, он увидел внизу очертания чего-то знакомого…
Спустившись, он узнал и вспомнил своё Озеро. Оно улыбнулось ему в ответ., кувшинки подарили чистейшую мелодию, камыши играли её дивным эхом… Что-то шевельнулось в душе В…
… показать весь текст …

Августовский вечер. Кузня за окном —
Из травы некошенной раздаётся стрёкот.
Облако уткнулось в поле рыжим лбом.
Вдалеке темнеет — шорох, шёпот, рокот.

Грозовые сполохи, шерстяные тучи,
Дождь растёт в тяжёлый занавес из ливня!
Хлёсткий ветер северный, как репей колючий!
Тишина! Вдруг! Разом! Ночь: большая, синяя.

Ветер. Ласточки. Шум берёз.
Тёплых сосен акупунктура.
Барельефы июньских гроз.
Холст. Большие мазки. Фактура.

Воздух яблочный, карамельный
С ароматом зелёных шишек.
Синий танец: Дега (пастель).
Солнце спит на горячей крыше.

За оврагом «Стога» — Моне.
К горизонту поля Ван Гога.
Джаз плывёт на FM волне
Так, что можно его потрогать;
… показать весь текст …

Майский рассвет. Золотистая охра на соснах.
Бог у мольберта — старательно ставит акценты!
Где-то в тени на траве виден контур морозный.
В каждой весне невесомая тонкость момента.

Вроде бы лёд, а цветы мать-и-мачехи сквозь…
Так на дрожащем «люблю» пробивается жизнь!
Ветер на кончиках пальцев мгновения носит
На разогретую в вечных ладонях широкую кисть.