Риг Йорги

Снег в апреле. Шопен. Белый Питер растерянно замер.
Чёрных клавишей нет, «чистый лист» вдохновенно звучит.
Капители Метель серебром вышивает на память.
У Казанского Северный Ветер в «Пироговой» печёт куличи.

В небе ангел в плаще горностаевом. Тишина Петропавловских стен.
На Фонтанке нахохлился Чижик, чистит выступ от свежего пуха.
Сжав зубами натянутый трос, лев бьёт лапой за каменным ухом.
Время. Вязнут замёрзшие стрелки. Купола. Снег в апреле. Шопен.

Искренно, от души мыслить:
Шёпотом, без тщеславия.
Верить, тянуться ввысь!
И до любви растаять.

Айсберг, конечно крепок;
Холоден, колок, стоек.
Крыльям же нужно небо,
Ветер, ржаное поле.

Выбор всегда за нами —
Взмахами или в клетках.
Всё-таки надо таять…
Таять до человека.

Любовь не приносит с собой пепелище —
Сжигая чужое, чернеешь и сам.
Любовь — не гиена: не лает, не рыщет.
Любовь — не дорога к аптечным весам,

Где ловкий провизор двоих уравняет.
Любовь — когда «Я», не дрожа, отдаём.
Любовь — когда кто-то тебя понимает.
Любовь — когда в снег у камина вдвоём…

Ах, если б не было ни зависти, ни злобы;
Ни острых гребней, ни оскалов, ни когтей.
Ах, если б каждый человек хотел бы… мог бы
Добрее становиться и теплей.

Ах, если бы не грёб в карман лопатой.
Детей в ладонях к небу поднимал.
Не павианом был из зоосада,
А до любви, до Бога дорастал.

Свободен был от блеска, шелухи.
Шёл к свету, несмотря на чьё-то мнение.
Зимой синиц и снегирей кормил с руки.
Качал подросших внуков на коленях.
… показать весь текст …

Не знаю… но любовь не выдашь формулой;
Не объяснишь «за что» и «почему».
Не утрамбуешь в «правильные» формы.
Любовь — не цель, не приз и не хомут.

Любовью не жонглируют на пробу;
Не подчищают, нЕ анализируют.
Не примеряются, рассчитывая «чтобы».
Горчит порой… Ну, да — не фунт зефира.

Так, ведь «люблю» — не ради покорить.
«Люблю» — как лепесток весенней сакуры.
«Люблю» — путь в настоящее. Любить —
Полёт в любимую ладонь… Без «надо бы».

Солнце, как сверхновая горит,
Раскатало небо синей скалкой!
Раскраснелись в соснах снегири.
У синиц весенние считалки.

На столбах, как струны, провода
Собирают новые аккорды.
В водостоках белая вода.
Снег жуют ручьи-водовороты.

Тени — как чертёж большим рейсфедером.
Ели — как расправленные циркули.
Перспектива — линиями в Лето…
Скоро Май будильником затикает.

Июньское солнце скатилось в янтарную бездну.
Хрустальная звёздная пыль из Ковша моросит…
Ночь так коротка, что черничное платье не к месту —
В прозрачном шифоновом сари по белому краю скользит

В молочное тёплое утро, в рассвет, в откровение,
Когда позолоченный диск разгорается снова.
Июнь — время наших надежд в каждом шаге, мгновении.
Июнь — виноград, как мальчишка, в июль по стене разогретого дома.

И боль, и страх уметь принять без экивоков,
Что, мол, тому-то много проще, много легче.
Едва ли к счастью проскользнёшь на вдохе боком.
Смысл — человеком добираться до конечной.

Там разберутся что и как, кому и где:
Кто птиц кормил, кто набивал себе карманы;
Кто что-то делал (как уж мог), кто, лишь хотел.
Кто — нараспашку, кто — припудренным обманом.

Кто крылья небом наполнял, кто подрезал.
Кто расправлял, кто плотно стягивал бечёвкой.
…И, как с ресницы настоящая слеза
Вела в падении к последней остановке,
… показать весь текст …

Август с рыжей осенней прядью; в рваных джинсах, потёртых кедах
На пригорке, обняв колени; рядом Дождь и Восточный Ветер.
Пахнет яблоками и мёдом. Впереди три недели лета.
Виноградный ковёр на стенах — акварельно краснеют плети.

Вечера, как черничный пудинг — ложку в руки, садись и ешь.
Облака шоколадным кремом. Сверху сахаром россыпь звёзд.
Бесконечность стеклянным гребнем гривы белым кометам чешет.
В час Быка* оглушает Вечность… — тишина… тишина до слёз.

Не хватает ни слов, ни чувств, охватить глубину момента.
Ищешь что-то примерно равное — Пушкин, Лермонтов, Фет, Есенин…
Это время, когда с пригорка видно самую кромку лета.
Август с рыжей янтарной прядью смотрит в осень, обняв колени…
… показать весь текст …

Мы живём по ту сторону слов,
Наконец-то, услышав друг друга.
Человеческий Мир — не улов.
Шаг к любви — это выход из круга;

Из актёрских пустых мизансцен,
Где калечат открытые души.
За границы построенных стен.
К пониманию… К «слышать» и «слушать».

К «Ты моя» — без ловушек, цепей.
Рядом держат не рвы и не клети.
Не цепляться к подолу репеем.
Дрожь ресниц собирать на рассвете.
… показать весь текст …