Елена Касьян

Всё будет так, как должно. Пройдут дожди, уляжется ветер, улягутся листья. Поверх всего упадёт первый снег. Так присыпают тёплый ещё пирог сахарной пудрой, а она темнеет, растворяется, тает… и нужно присыпать заново. Затвердеет мякоть, затянутся прорехи. Поблекнут цвета, просочатся внутрь каждого предмета и заживут другой тайной жизнью…

В начале лета ты ещё избавлен от тоски по убыванию жизни. Вычитание из тебя времени ещё не так ощутимо, не так обозримо. Ещё можно наращивать, прибавлять и копить. Хотя это самая большая иллюзия, самая хитрая уловка, которую мы прощаем лету взамен на его щедрые обещания и наши собственные надежды.
Летом все немного моложе, немного уверенней, немного счастливее. Во всяком случае, хочется так думать.
Лето выращивает нас, выхаживает, как заботливый садовник. Отучает от спешки и тревоги, от суеты и уныния. Заливает солнцем наш внутренний мрак и силится растопить наш внутренний лёд.
И когда рассеется этот мрак и сойдёт этот лёд, дышать станет легче, улыбаться светлее, любить естественней, верить проще. И мы снова будем всесильны и бессмертны. Целую вечность. До самой осени.

Когда действительно понимаешь, что жизнь конечна, время ограничено, а мы внезапно смертны, становишься внимательнее к простым вещам. Начинаешь бережней относиться к близким, пристальней вглядываться в глаза любимых.
Раньше казалось, если вдруг узнаешь, что отпущено мало, начнёшь ускоряться, чтобы всё успеть: сделать то и это, побывать там-то и там-то, ужаться в короткие сроки… Нет. Оказалось, наоборот, замедляешься, вынимаешь себя из суеты, вечного дедлайна и непрерывного бега, осматриваешься, с…
… показать весь текст …

Просить совета у зимы,
Перебирая дни недели,
Кота соседского кормить,
Окно зашторивать в метели…
Четыре века без тепла,
Четыре века ожиданья —
Так пишет повесть без названья
Зима у моего стола.

Смешной простудой захворать,
Растить сосульки на балконе,
Коту нажаловаться всласть,
Перебирать горшки бегоний,
И снова заполночь не спать,
… показать весь текст …

Какие мы все, в сущности, маленькие и ничьи…
Я хочу, чтобы каждого кто-то любил! Чтобы это было взаимно! Не потому, что сегодня хороший повод говорить об этом, а потому что это обязательное условие выживания! И в этом мы часто нуждаемся больше всего.

Черешня… Белая, красная, почти чёрная. Я варю варенье в большой кастрюле, помешиваю деревянной ложкой, снимаю пенку. В этом какое-то колдовство, что-то от детства и старости одновременно.
Моя бабушка любила больше вишню, сочную сладко-кислую ягоду.
Три вишнёвых дерева росло в нашем саду.
Одно было огромным.
Дед приставлял к нему большую лестницу, мне давали бидон на шнурке (он вешался на шею), и я забиралась на самый верх, где вишня была особенно спелой и крупной.
Две в бидон, одну в рот; дв…
… показать весь текст …

Я узнала, как ощущение дома переходит извне вовнутрь.
Как вдруг открываются вещи, которые важнее жизни и смерти.
Как люди оказываются много лучше, чем ты мог себе представить.
Как одно короткое мгновение способно прокормить целую вечность.
Как много Бога в каждом дыхании.
Как часто мы находим совсем не там, где ищем.
Как великие сокровища скрываются в самых простых вещах.
Как отношения всегда важнее, чем доказательство собственной правоты.
Как расстояние не делает близких далёкими.
Как свет можно найти даже в самой непроглядной тьме.
Как шатка и непрочна наша реальность.
Как жизнь ни на что не даёт гарантий.
Как вечность проступает во всём,
чему ты уделишь хоть немного своего внимания и тепла.
… показать весь текст …

Это было какое-то дешёвое вино, купленное тут же рядом, в лавке на via dell Passo. Мы сидели в маленькой мансарде, прислонясь спинами к изнанке Империи… как два арестанта.
За стеной голосила какая-то женщина, срываясь на всхлипы и причитания. Нас это не тревожило.
Я сейчас вспоминаю и удивляюсь, что ведь нас это совершенно не тревожило! Словно шла какая-то дешёвая мелодрама по телевизору, а нам лень было встать и убрать звук.
Я помню, как меня бил озноб, и донести стакан до рта — было трудом не…
… показать весь текст …

Ты водил меня за три моря, за три пустыни,
На моих подошвах — и пепел, и соль, и глина.
Я была у тебя самой смелой и самой сильной —
Оловянный солдатик, упрямая балерина.

То волной, то рябью идёт голубое небо,
Заштормит, а после схлынет неторопливо.
Вот лежит моя жизнь усталой блестящей нерпой,
Истекает любовью, ждёт своего прилива.

Для неё у памяти есть миллион уловок,
Никогда не знаешь, каким гарпуном заденет.
Уплывай, родная, прилив будет так недолог,
Дни короче, темнее ночи, длиннее тени.
… показать весь текст …

Потому что с тобой говорю я на всех языках,
На живом и на мёртвом, на нынешнем и на вчерашнем,
Я сама то дремучая выпь, то немая треска.
Быть тебе кем угодно — уже не смешно и не страшно.

Спи теперь до рассвета. Качается дом на ветру,
Ночь полощет луну в отсыревшей небесной лохани.
Город будет тянуться к тебе миллионами рук,
Только мне, только мне не дотронуться даже дыханьем.

Я жалею тебя, потому что мы были близки
В послезавтрашнем дне, где лишь контур ещё осязаем,
Потому что мы смертны, как эти простые стихи,
И как эти стихи, мы однажды тут всё потеряем.
… показать весь текст …