Дикон Шерола

Носить в себе солнце, когда всё погасло,
наверное, сложно, наверное, страшно,
а вдруг украдут, или вытечет маслом,
а вдруг уничтожат, решив, что не важно,
а вдруг посмеются — уж больно ты светлый,
набросят на шею колючую петлю,
прикажут померкнуть и стать чем-то серым,
убить в себе творчество, мудрость и веру,
велят оставаться на нижней ступеньке,
любить только вещи, знакомства и деньги,
играть в милосердие ради оваций,
гореть лишь мечтой — подороже продаться.
А солнце…
Да бог с ним, оно нам нек…
… показать весь текст …

Когда уходят навсегда, не оставляют телефонов,
не заготавливают слов, взращенных в гневе затаенно,
не ждут раскаяния за то, что было сделано бездумно.
уходят молча как рассвет, состаренный лихим полуднем.

Когда уходят навсегда, не замирают на пороге.
не ждут, что кто-то позовет, чтобы откликнуться с упреком,
не допускают в сотый раз возможности опять вернуться.
уходят с миром как мудрец, но с отрешенностью безумца.

Когда уходят навсегда, то мир сужается до пятен.
пятно размытого лица, что что-то шепчет так некстати.
пятно заплаканной свечи, что держит над собою пламя.
и дождь, что пятнами свинца стекает в душу, словно в яму.
… показать весь текст …

Я искал Люцифера в холодных сырых ночах,
в городах, где высотки навалены друг на друга,
в кабаках, где пропитые тени себя влачат,
Растекаясь зловоньем упадка по всей округе.

Я прошел километры, где вечно клубится страх,
Заходил в подворотни, где шлюхи торгуют счастьем,
Столь же «длинным», как узкие юбки на их ногах,
Столь же тусклым по цвету, как краски их вечной страсти.

Я заглядывал в окна решетчатых серых тюрьм,
Погружался в глаза осужденных на смерть и клетку,
Этих самых «чудовищ», «хозяев кровавых бурь»,
Разделивших весь мир на себя и свои объедки.
… показать весь текст …

И в адресе — семь, и на стрелках часов, лениво ползущих привычным маршрутом,
Всё та же семёрка забралась в апрель, где лист календарный румянится утром.
Когда тебе семь, быть любимым легко, вот так, ни за что, без особых свершений.
И жизнь, точно комикс цветастой волной, взбивается в счастье пузырчатой пеной.

Когда тебе двадцать, так много надежд — зеркальное эхо в родительских душах.
Всё то, что самим довелось не успеть, ты должен нагнать, став быстрее и лучше.
Зажглись маяки — так плыви до ко…
… показать весь текст …

кто-то сломан, кто-то брошен, кто-то выжжен или ранен.
кто-то воет диким зверем или мечется в капкане, кто-то молча ненавидит свою суть и тех, кто рядом, но, конечно, верит в Бога, прописавшись в храме ада.

кто-то кем-то переделан, переписан и закрашен,
кто-то стал своей подделкой для дешевой распродажи,
кто-то ждет всего и сразу и, боясь, что не дождется, утром сдаст в комиссионку свою родину и солнце.

кто-то вновь уйдет под землю за картонную корону, кто-то выбрал себе лодку, зная, что на не…
… показать весь текст …

был март, простуженный и серый, и в нем валялась моя жизнь.
я подобрал в каком-то сквере с запиской Бога: «присмотрись»
вокруг толпились лишь хрущевки, по фонарям стекал туман,
и я, не думая, зачем мне, схватил и положил в карман.

в тот миг никто не подсказал мне, что жизнь ломается на раз:
сожмешь не так, и сразу хрустнет, на ней — царапины от фраз,
узоры трещин от предательств, разводы от оттертых лиц…
глядишь и думаешь: а взял бы, предвидев, сколько в ней границ?

лежишь, бывает, на рассвете. вот-вот будильник заорет.
а ты всю ночь таскался в прошлом, смотрел, как жил из года в год,
как демон с желтыми глазами в тебе раскладывал пасьянс,
как ангел, стоя на коленях, стирал с тебя людскую грязь.
… показать весь текст …

почему-то ноябрь лидирует в топе бесконечных раскопок с названием «было». я, как спятивший к черту фанат-археолог, наглотавшись земли, задыхаясь от пыли, достаю из гробниц своей памяти имя, диалоги, улыбки, давнишние встречи, и смакую с лицом дегустатора ядов, успокоив себя: что не травит, то лечит.

а каким был тогда бесконечно влюбленным, как доверчивый пес, увивался за лаской. я был глуп и беспечен, совсем как мальчишка,
не заметивший грань между жизнью и сказкой. подражая аляпистой русской матрешке, для тебя изменял своё «я» постоянно. я могу быть таким и таким — посмотри же! ты смотрела и вновь находила изъяны.

«недобог», «недодруг», это вечное «недо», мой упрямый ярлык — не стереть, не отклеить. лишь в тяжелые дни дозволялось быть ближе, целовать тебя в лоб, убаюкивать в пледе, чтоб за россыпью слов, ты опять сомневалась, примеряла, как платье, что вряд ли наденешь
и бросала на пол: не моё, не подходит…

то, что есть под рукой, никогда не оценишь.

© Deacon

Когда ты не ищешь ни бледного солнца,
что шарит, как нищий, в раздавшихся тучах,
ни желтых огней в трех любимых квадратах,
что шлют с высоты отколовшийся лучик,
тебе безразличны холодные ливни,
облезлые ветры, сквозные, как стрелы.
Лишь нервный озноб, точно Морзе, по телу:
скорей бы стемнело!

От близких запрятать за плотные шторы
все то, что не скажешь в осенние ночи.
Царапину лечишь словами, слезами —
глубокая боль проживается, молча.
Заплаканный город — сомнительный спутник,
… показать весь текст …

рассвет уже скребётся в двери,
крошась сквозь марлю темноты.
в такое время здесь негусто —
почти все столики пусты.
из всех напитков в этом баре,
на вкус и на любой карман,
остался лишь глоток иллюзий,
да лед, насыпанный в стакан.
охранник пялится мне в спину,
глазами стиснув воротник.
уйти бы… но в квартире стены
до безобразного тонки.
соседи спят, и мне бы нужно,
вот только мысль в ночи одна:
… показать весь текст …