Дикон Шерола

И вроде бы взрослый, и знаешь как жить,
и есть даже формулы счастья,
и годы сплетаются в мудрость как нить,
что пульсом поёт на запястьях,
вот только упорно сбиваешься с ног,
плутаешь в себе как в тумане,
чтоб после ночами глядеть в потолок,
царапая старые раны.

А в детстве казалось, что станешь взрослеть,
и жизнь будет делаться проще,
ведь ты будешь знать, где расставлена сеть — найдешь хоть во мраке наощупь.
Но жизнь получилась немного иной,
сложнее игры на планшете:
… показать весь текст …

Раз теряешь кого-то как нитку цепочки, то пускай остается на дне океана. Даже если найдутся слова после точки, крайне редко они исцеляют все раны.

Продолжения фильмов обычно слабее и приносят лишь чувство усталой досады. Вкус надежды хорош, если тешиться ею, игнорируя нотки знакомого яда.

Люди часто уходят за дверь или в небо, и за каждой спиной — пустота и бессилье. Остаешься в стенах молчаливого склепа, где баюкаешь перья поломанных крыльев.

Мы — не ангелы в этом забавном рассказе и не можем подняться сию же минуту. Как однажды цветок вырастает из грязи, так и нам бы держаться того же маршрута.

Но случалось и так, что на месте потери, где обычно под ребра вонзаются иглы, в отпечатках ботинок ушедших за двери ты находишь Себя…

И ты знаешь, что выиграл.

Кого-то впустить в воскрешенное сердце,
наверное, глупо, наверно, не надо.
А вдруг этот кто-то решит засидеться?
Останется с фразой «Домой поздновато»,
сошлется на то, что не ходит автобус,
засыпало снегом дороги и глобус,
а в мире свирепствуют злые болезни,
и выгнать наружу нельзя и нечестно.

и ты поведешься: «ну пусть остается,
уйдет, как на крышу поднимется солнце,
рассвет растечется как масло на блюде,
помчатся к метро суетливые люди,
Откроют киоски и дальше по списку,
… показать весь текст …

А потом оказалось, что дело не в новых ботинках, не в чужих городах, что горят миллионами пятен, не в разученных фразах, что скажешь всегда без запинки, и не в мягкой улыбке, чтоб каждому мил и понятен.

Оказалось, что любят не должность, которой гордишься, не охапку дипломов с рисунком серьезной печати, любят тех, с кем не чувствуешь камень, как будто ты лишний, с кем легко и в горах, или просто валяясь в кровати.

Оказалось, что любят свободных и чуточку колких, чтобы принципы были, и смелость держаться за солнце, непродажных как небо, что в ночь рассыпает осколки, и таких, кто негромко, но все же в беде отзовется.

Оказалось, что любят не только святых или добрых, или приторно сладких, в которых ни капли полыни. Любят тех, кто согреет и пустит в ненастье под ребра, несмотря на метель в остывающем сердце-камине.

Июнь, а город улегся в луже. проси, ругайся — такой вот он.
В итоге снова взамен подружки на локте виснет осенний зонт.
Идти куда-то совсем не хочешь, сидеть бы дома и ждать тепла,
Читать бы книги и греться чаем под стук дождинок о гладь стекла.
А город тает в оконной раме, течет по стеклам куда-то вниз,
И даже странно, что клен зеленый и не роняет шершавый лист.
Седые тучи висят на крышах, играют скучный осенний блюз,
Но сердцу хочется новых битов и ворох ярких июньских чувств.
Фальшивый месяц назвался летним, ему поверив — пустил во двор.
Теперь за дверью резвится осень, стреляет грустью. опять в упор.
И тонешь в чашке вчерашних мыслей, что нужно вылить уже давно.
Боишься вылить, признайся — страшно ходить по краю и видеть дно.
Забавно, правда? давал же клятву, что все отпустишь еще зимой.
Сугробы стерлись под тусклым солнцем, весна явилась к тебе домой.… показать весь текст …

Послушай шепот декабря.
Закрой глаза, и ты услышишь…
Услышишь, как кружит метель
на шиферной поляне крыши,
Как ходит небо по земле,
крошась песком при каждом шаге,
Как ветер пишет свой рассказ
на призрачном лице бумаги.

Послушай шепот декабря.
Такой далекий и знакомый…
Не он ли слышится тебе
в скрипучих половицах дома?
Не он ли бьется под ребром,
… показать весь текст …

Та зима скупая,
что явилась в Ригу
по покатым крышам,
да по острым башням,
набивает небо беспросветной мглою,
отчего в ней тонешь
кораблем бумажным.

На столбах фонарных,
что дешевым солнцем
растолкали темень
на проезжей части,
кто-то сделал надпись
ярко-алой краской:
… показать весь текст …

А жизнь, как записка — всего лишь листок
с чернильной строкой, нацарапанной в спешке.
Кому-то достанется роль короля,
кому-то придется отыгрывать пешку.
Никто не способен узнать наперед,
что скрыто вдали под невидимой тенью.
Лишь веришь, что принцип «всегда хорошо»
сработает, точно в китайском печенье.
Проворные годы сплетают строку,
на крюк запятых нацепив наши мысли.
Конечно, нас мало волнует итог,
когда на часах — однозначные числа.
Становишься старше, тогда берегись —
сомнения, страхи придут в одночасье.
… показать весь текст …

А, казалось, наелся по самые гланды — жизнь учила, трепала, бросала в овраг,
Разбивала о камни, топила, сжигала, загоняла под кожу обиды и мрак.
Я плутал в темноте, спотыкался и падал, обращался и к Богу, и к своре чертей,
Но затем почему-то опять поднимался и шагал наугад к неизвестной черте.

Утешал себя тем, что с годами умнею, и давал себе клятвы — не верить другим.
Большинство моих ссадин оставили люди, и забавней всего, что отнюдь не враги.
Эти люди гостили во мне, словно в доме, ведь я са…
… показать весь текст …

Мы делимся на свет и тьму, на нищету и на монархов,
На прошагавших сотни миль и просидевших в старом парке.
На создающих новый мир и тех, кто строит новый бизнес,
На тех, кто носит рюкзаки, и тех, кто носит годы жизни.

Мы делимся на прошлый день и тех, кто ждет прихода завтра,
На покорившихся судьбе, и тех, кто сам — свободный автор.
На тех, чьи страхи на цепи, и тех, чьи вырвались наружу…
На тех, кто дорог и любим, и тех, кому никто не нужен.

Мы делимся на тех, кто ждет, и тех, кого мечтают встретить,
На тех, кто бросится на дно за теми, кто их не заметит.
На тех, кто пишет по ночам, и кто сжигает наши письма.
На тех, чьи сны украли те, кому мы никогда не снимся.