Лазурная

Проходит юность быстро, и не тайна,
Что двадцать или тридцать лет назад,
Четыре-ноль — казались нереальны,
А пятьдесят и вовсе — сущий ад.

Послать бы всё к одной известной маме,
И ботекс в губы, в ДНК, под грудь,
Когда-то что-то треснет за ушами
И будет просто некуда тянуть.

Я видела такую хирургию,
Что страшно, не лицо, а чертежи,
Девчонки, мои милые, родные,
Не будем унывать, а будем жить.
… показать весь текст …

Вставай, медвежонок, пора собираться, а то
С тобой опоздаем и в садике будут ругаться,
Потом уберу, разбросали вчера здесь лото,
Не вижу бочонков на три, на четыре и двадцать.

Вставай, медвежонок, сегодня последний звонок,
Закончили школу, я самый счастливый. Как мамонт.
Вернёшься — отметим, Макдональдс за мной и кино,
Не нужно грустить, я же знаю, ты вспомнила маму.

Вставай, медвежонок, однажды откроется дверь
И мама придёт, ты (как в детстве) потянешь к ней ручки,
Я очень старался понять её, дочка, поверь,
Наверное, маме казалось, что так будет лучше.
… показать весь текст …

Мне легонько за сорок, в душе двадцать восемь,
Что-то бог не учёл в нашем женском вопросе,
Бабий век, к сожалению, очень короткий,
Хороши сапоги, да худые подмётки.

И бунтует душа в цифро-паспортных стенках,
Перед старой иконой встаю на коленки,
Боже мой, ты прости, что не верила свято,
Только были б здоровы мои соколята.

Как хочу долюбить, сколько нежности, ласки,
Но извёл этот сон одиночества вязкий,
Извини, что разнылась, а так всё нормально,
Помнишь, Золушка бредила вечером бальным,
… показать весь текст …

Нет в жизни ничего страшней потерь,
За что нам, людям, муки ада эти,
Уходят в небо маленькие дети,
Родителей оставив в темноте.

На кладбище, весь в солнечных лучах,
Растёт участок, невозможный, детский,
Я не читаю — итальянский, сербский,
Мне хочется завыть и закричать.

Какие силы сделать так могли,
Игла навечно вогнанная в сердце,
Отец и мать, неважно — турки, немцы,
Склонились над квадратиком земли.
… показать весь текст …

Я не люблю пейзажи и портреты,
Зачем мне ряд чужих каких-то морд,
Но в женской спальне (лучиком рассвета)
Мужские тапки радостно воспеты —
Вот самый лучший в мире натюрморт.

Поднадоело быть кариатидой, стоишь веками, в морду этот снег, вы дуры, девки, только не в обиду, уйду, держите сами, ну вас всех. Поднадоело мне, с антаблементом — как дурень с торбой, жизни нет, столбняк, а где-то ведь мужские комплименты, в ромашках ошалевшие поля. Поднадоело с неприкрытой грудью, от взглядов фриков в ней уже печёт, одной кариатидой меньше будет, никто и не заметит недочёт. А если, вдруг, умру, как умирают на небе звёзды, люди, снежный барс? Поднадоел противный ливень в харю, ещё пожить хотелось бы. Без вас. Ты что, подруга, не реви, не надо. Устала тоже? Горькая судьба. Шучу, конечно, не уйду, я рядом. Возьму твой вес. Давай его сюда.

На стыке улиц два светофора, нетрезвый дурень и рёв мотора, пошла по встречке шестая мазда, а мог быть вечер таким прекрасным. Летают птицы, снуют машины, я (умца-дрица) ещё пожил бы, теперь на стыке цветы в вазоне, а дурень лыко дерёт на зоне. На стыке улиц (мирок наш хрупкий) какой-то дурень с гранатой в сумке, и будь я птицей или машиной, то (умца-дрица) ещё пожил бы.

Девочки, с праздником, будьте счастливыми, чтобы без разницы — долгие зимы ли, стужа суровая, ветер безжалостный, будьте здоровыми, будьте, пожалуйста. Девочки, милые, верности, нежности, радости, силы вам, будьте успешными, веселы, молоды, будьте здоровыми, жарко ли, холодно, стужа суровая. Девочки, ласточки, мира над крышами, выглядеть сказочно, летними вишнями. Мужа до старости с пылкостью мальчика, ласково, страстно ли, сон в одуванчиках. Девочки, кошечки, солнышки, ласточки, пусть же к вам Божечка будет поласковей, небо ли, море ли, тёплое, синее, в каждой истории — будьте красивыми. Девочки, солнышки, тех, кого любите — пусть хранит Божечка, засуха, вьюга ли, долгие зимы ли, ветер безжалостный, будьте счастливыми, будьте, пожалуйста.

Без женщин жить нельзя на свете (песня),
Но если, вдруг, война, пожар, погром,
Кто не вожмётся в бабушкино кресло,
В беде не повернётся мягким местом,
И кинется в огонь, под пули, в бездну,
Спасать, тушить и защищать мой дом?

И пусть меня хоть режут феминистки,
Я думаю, чтоб не было войны —
Чуть повкусней борщи, варенье в миске,
Не голубь символ мира, а сосиски,
И нежные слова: «любимый, близкий»,
И накормить, утешить, долюбить.

Простите, что опять про колбасу,
Но важно разобраться в прозе жизни,
Мы все из той страны, в которой суп
Один и тот же ел таксист, и физик,

И доктор, и учитель, и артист,
И книги были бесконечно ценны,
Ну, а потом — случилась просто жизнь,
И, по Шекспиру, спрыгнули со сцены:

И физик, и художник, и поэт,
И разлетелись птицами по миру,
Но были мы родными. Это бред?
Мне всё приснилось? Это что ж за сила,
… показать весь текст …