Михаил Этельзон

На зимнем пляже сотни чаек
брели в снегу голодной стаей,
найти еду уже не чая…
И я свой хлеб для них оставил.
Сорвались с места, подбежали,
хватали крошки в жалкой сваре,
и бились клювом, словно жалом,
за хлеб насущный
божьи твари.

И лишь одна не успевала,
дрожала неуклюжим телом,
со стороны смотрела вяло,
как стая чаек — чаек ела.
… показать весь текст …

Прошлое — это ночной звонок,
Голос, давно забытый,
Воспоминания за вином —
Лиц и имён, событий;

Прошлое — дом, где когда-то жил,
Улица, двор, соседи,
Школа начальная, падежи —
Год выпускной, рассветы
.
Прошлое — город, район, река,
Кладбище и роддомы,
Новости — редко, издалека…
Господи, не о том мы!
… показать весь текст …

Я в песочных часах лишь одна из песчинок,
В бесконечном потоке таких же сочась,
Не ищу оправданий — смиренно, как инок,
Отмеряю в стеклянном соборе «Сейчас».

Мой свободный полёт на мгновенья рассчитан:
Ускорение вниз и паденье на дно,
От удара и боли мне горка защитой —
Из песчинок, своё отлетавших давно.

Время кончится, выпав и мною в осадок.
Повторить бы еще раз и выбрать свой путь…
Но дорога одна, никаких пересадок,
Да и некому часики перевернуть.

Я хотел бы стареть у моря,
в небольшом деревянном доме,
где, уже ни о чём не споря,
мы бы вместе свели ладони,
чтобы линий необъяснимость,
разбегавшихся так капризно,
наконец-то соединилась
на чуть-чуть, на остаток жизни.

Слыша мерную речь прибоя
и парящих над нами чаек,
до утра бы сидел с тобою
под негаснущими свечами,
чтоб увидеть в лучах восхода,
… показать весь текст …

Прощай! — пощёчиной звучит,
от взгляда — в сердце пепелище,
какой поможет меч и щит,
когда ты лишний.

Стоишь немой, окаменев,
слова и жесты бесполезны,
исчезли чувства, даже гнев —
у края бездны.

Ещё надежда у виска
стучит всё чаще — ну же, ну же?
Молчит и смотрит свысока —
уже не нужен.
… показать весь текст …

Ты говоришь — прост,
скучен и неуклюж,
в доме моём — гость,
с именем — «мой муж».

Я говорю — так,
встань и уйди прочь.
Ты говоришь — как,
пусть подрастёт дочь.

Годы бегут вдаль,
тает в глазах свет,
я промолчу — «да»,
ты промолчишь — «нет».
… показать весь текст …

Я прощаюсь с тобой, прощаюсь,
понимаю, что навсегда;
ничего я не упрощаю,
но хотелось услышать «да».
Что увозишь ты в чемодане,
собирательница людей,
не устала ли от метаний,
от мечтаний, пустых идей…

Выбирала себе дорогу,
имя, веру, мужчину, речь —
у какого теперь порога
кто-то будет тебя стеречь?
Я прощаю, тебя прощаю,
… показать весь текст …

Выбирая жильё, выбираешь окно — перспективу;
вид на воздух, на волю, на каждого дня горизонт:
на пустырь, на поляну, на пруд и плакучую иву,
на белеющий парус, кому уж совсем повезёт.
Взгляд в окно не заменишь соседями, сплетнями, пивом,
телеящиком с компом — хоть бейся в экраны челом,
даже кладбища вид — невесёлая, но перспектива,
не стена за окном, за которой уже ничего.

От стола до стола, от будильника до воскресенья,
не часы отмеряешь — недели и месяцы пик,
оживаешь от вида деревьев безумных, осенних,
а колодец в окне — это яма, могила, тупик.
Повторяю опять — да, должна быть видна перспектива,
… показать весь текст …

Горят костры

Покайся, искренне покайся —
иуды ждут.
А дьявол им даёт приказы
и правит суд.
Терзает боль — верёвки, плети,
венка шипы.
Виною всех тысячелетий
толпа шипит.

Горят костры, в кровавых бликах
иконостас.
И над огнём взлетают книги
… показать весь текст …

На фоне сирени

На фоне сирени, цветущей сирени
ты выглядишь феей, зовущей Сиреной;
парящею пчёлкой, манящим нектаром,
порхающим чудом с улыбкой янтарной.
На фоне сирени, цветущей в апреле,
на фотобумаге — мы фотомодели:
и фотопрекрасны, и юны, и вечны —
в сиреневый вечер беспечны.
Беспечны…

На фоне сирени, орущей сирени
не слышно,
… показать весь текст …