Снежный Рыцарь

Это, пожалуй, танго…
Нет, это даже хуже.
Жадно заходит с фланга
Та, что не носит кружев,
Дикой Луной трёхдневной,
Дарственной всех пороков…
Вот я один в таверне,
Ждущий слепого рока.
Смешаны ром и виски
В небе моей Вселенной,
И беспощадно близко
Ад, Назарет и Невский.
И никого в округе,
И никого над нами.
… показать весь текст …

Я ранить могу только тем, чем я ранен сам,
А значит — любовью, рубиновой как вино.
Молитвы французов стекаются в Нотр-Дам,
Моя же возносится прямо в твоё окно.
Просты твои ризы, мой тонкий неверный бог:
Брабантское кружево, лунная нагота…
Я мог бы смести тебя с неба за пару строк,
Но память ладоней в религии слов сильна.
Я истово верю /особенно по ночам/,
Читаю акафисты так, что не спит Лион.
Мой бог принимает спокойно дары к ногам,
Не зная, что после приносится в жертву он.
Я ранен любовью, руб…
… показать весь текст …

И вот ты живёшь от строки до строки, поэтапно,
И думаешь: может быть лучше и правда — этап?
Декабрьский марш на Сенатской помножен стократно
На зимы и вёсны. Во рту у повешенных кляп.
Горят эполеты, как листья слетают медали —
Вот осень героев и тех, кто ушёл в Туруханск.
И суть не в стране, не в синонимах лени и стали —
А только лишь в тех, кто в мишени советовал нас.
Молчат кавалеры всех звёзд и считают добычу,
Ты хочешь кричать оттого, что добыча и ты…
Но гордо идёшь, оставаясь на мушке приличий,
Мечтая придать этой эре свои же черты.
Но лик её сер, как крысиное жадное племя —
Сломай свою дудочку, русый смешной Крысолов.
… показать весь текст …

Я бы приехал к тебе как-нибудь под вечер…
Скажем, на чай или так — почитать Рембо.
Снег бы упал мне извечным плащом на плечи,
Ты бы в прихожей стряхнула его с пальто
Кротко, обыденно — так, словно я здесь не был
Пару часов, а не десять полярных лет.
Кухня всё та же, и в комнате та же мебель,
Предполагаю, всё тот же в окне рассвет…
Кажется мне, что мы будем молчать и слушать,
Как изменились мы оба, как ты права…
Слышишь, как странно звучит сохранивший душу,
Выживший там, где другие сошли с ума?
Мне до Шекспира — каких-нибудь восемь жизней,
Мне до Вийона — петля и один бокал…
… показать весь текст …

Родиться где-нибудь на островах —
На Кипре, Крите или на Итаке…
Сменить язык и вновь, в других словах,
Мир рифмовать беспечно на закате.
И девочкой средь лавровых ветвей
Тебя увидеть — кареглазой, тонкой…
Такою смуглой, жаркой, не моей,
В тунике белой с синею каёмкой.
В тени оливы бредить о тебе,
И отрывать от ветви виноградной
По ягоде… И солнечной судьбе
Быть снова бесконечно благодарным.

Чертовски холодно. Поднимешь воротник,
Затянешь шарф и выдохнешь легко.
За сорок лет ты так и не привык
Встречать ноябрь под Грига и «Клико».
Не в городе, не в этой темноте,
Что площадь наполняет, как вода,
А где-нибудь в полуночном купе
В рубашке цвета звёзд и молока.

Стучат колёса, ложечка дрожит,
Магнит Невы слабее и слабей.
Тоска ещё и кружит, и скользит
Над поездом, петляющим, как зверь.
Метель стеной на линии любви.
… показать весь текст …

Бога без боли нет и не может быть.
Каждый распятый живёт в откровенной лжи:
После креста будет царствовать и судить,
Взвешивать души носивших в спине ножи.
Каждый второй здесь распят, каждый первый — вор
/Даже не знаю, к которым причислить нас/.
Не засыпай, не утрачен ещё узор
Звёздного неба, и виден Ван Гог в анфас.
Бога без соли нет и не может быть.
Я это знаю — я видел, как плачешь ты…
Вынуть бы нож и отчаянно мстить и мстить
Каждому богу, держащему здесь весы,
Лавку мясную, ломба…
… показать весь текст …

Bonsoir… Улыбнуться и падать… ночь за ночью в карминовый свет,
Одинокую злую усталость разбросать, словно горстку монет —
По бульвару, по берегу Сены, по туманной ладони полей,
Напоив старым рислингом вены, и коснувшись закрытых дверей.
Ты жила здесь когда-то со мною, белых клавиш касаясь легко,
И аллегро царило с тобою, и анданте сияло светло…

Сквозь витражные окна лишь тени в этом доме скользят и скользят,
И старинные сбиты ступени, и от прошлого ключик не взят…
Bonsoir… Улыбнуться и падать… ночь за ночью в карминовый свет,
И измученных клавиш усталость слышать снова сквозь кружево лет.

Вокзал — провинциален, ночь — темна,
Стою-курю, хоть нет такой привычки.
Душа из тела выпорхнула птичкой,
Летает возле, верит, что нужна.
Вдыхаю ветер, выдыхаю — дым,
Без птички мне легко, но ненадолго.
Вот верхний мир: купе, вторая полка,
Вот бог-ночник с сиянием святым.
Иного не дано и не проси:
Вокзал — провинциален, ночь — пустынна…
И птичка в этом точно неповинна,
Впусти её обратно и прости.
Любовь твоя на краешке стоит
Пера, перрона, времени, вселенной.
… показать весь текст …

Я стою на пороге. Во Франции осень, и вот
Ты, не видя меня, наливаешь две чашки до верха.
У соседей звучит неуверенный старый фокстрот,
И под тяжестью нот изгибает бедро этажерка.

Прислонившись к стене, я пойму, что сбывается всё,
Если руки твои так касаются скатерти всуе.
Ничего не ложится поблекшей чаинкой на дно,
Ничего-ничего в этом мире собой не рискует,

Пока чай не остынет /остынет -налей мне ещё/.
Я тобой очарован сто жизней, и каждая — книга.
Опусти мне ладони, как бабочек двух, на плечо,
Отпусти их на волю изящной фантазией Грига.
… показать весь текст …