Снежный Рыцарь

Выключи свет, чтобы мог я тебя увидеть
Зрением волка, полным зрачком Луны —
Эту религию можно открыть и выпить,
Выкрасть у бога чашей живой воды.
Город стремится к лесу, а лес — к обрыву
/эта прогулка сроком на сотню лет/.
Надо ли биться с тёмной и грозной силой,
Если за ней неизбежно стоит рассвет?
Семьдесят рек этой ночью текут по венам,
Виден под кожей синий исток строки…
Прямо за дверью мир невесом, неведом —
Выпей же зелья, следом за мной беги.
Эта религия будет простой и звонкой:
Будем смеяться — будет смеяться бог,
… показать весь текст …

У меня есть замечательная примета, которая работает безотказно много лет: за утренним кофе открываешь свежую газету и читаешь, после новостей, прогноз погоды. Переменнная облачность. Дождь. Возможна гроза. Отлично. Меняем пижаму на белую рубашку и костюм, берём любимый портфель, зонт — и на работу. Работаем. За окном вовсю светит солнце, жара почти плюс 30. Люди в офисе задыхаются, включают кондиционеры, вентиляторы, обмахивают друг друга журналами и газетами, при желании. Я сижу за столом, рабо…
… показать весь текст …

Храни своих големов в сердце, в душе, в шкафу. Считай на них трещины, пыль протирай раз в год. Пиши неразборчиво, как в бюллетень — в графу настойчивой памяти: это пройдёт, пройдёт. Я тоже из глины, но только с живой душой, не мягкий и грязный, как в реках лежащий ил — огонь опалил меня так, что одной строкой прописан мой путь на изнанке упругих жил. Но где тебе знать, сколько раз умирает день, пока проживёшь его здесь, в абсолютной тьме. Без друга, без брата, без бога, что дарит тень любому из …
… показать весь текст …

Где тебя спрятали, грешник, в какой тюрьме?
Я обошёл все моря, провалил все явки,
Выслушал Грига, Корелли, Бизе, Массне,
Прозван был бесом, отступником, павшим, падким.
Странной судьбой обречённый на хлеб и лёд,
Разве скулил я, взывая к тебе шакалом?
Только волчонком, который открыто ждёт
Битвы и смерти, когда остального мало.
Где тебя приняли так, что который век
Мне не найти отголоска твоей кантаты?
Падают с неба и манна, и мёд, и снег —
Что мне до них, если ты обрубил канаты?
«Радуйся малому…» — к чёрту твои слова!
Карты, мундиры, моря, океаны — клетка.
… показать весь текст …

Я так много читал, что почти ни во что не верю,
Если книга закрыта — значит, всему конец:
Где-то будет бродить одинокий герой без цели,
Пока старую книгу вновь не откроет чтец.
Так срезают жнецы всё, созревшее в поле к сроку,
Так пророчат жрецы окончанье лихих времён…
Прочитай меня так, как читают посланья к богу
/ты мой маленький бог, вновь законно занявший трон/.
Ветер с разных сторон /юго-западный всех сильнее/
Мне приносит посланья, коим не счесть числа,
Флаги этих страниц на границе победно реют:
Ты касаешься книги — значит, зовёшь меня.

Твои пальцы скользят, обжигая меня касаньем,
… показать весь текст …

Она умерла в среду, а в пятницу он уже полюбил другую. Эта другая была лёгкой, почти невесомой, с тончайшими линиями голубых прожилок, едва заметных в мягком, текущем с небес медленной, медовой рекой, июньском свете. Он рассматривал её с нескрываемым интересом, словно она была первой и единственной в его странной, уже достаточно долгой жизни. Он сажал её на белый широкий подоконник и вглядывался в её тайны издалека, из другого конца комнаты, где старое глубокое кресло и он сам были единственным…
… показать весь текст …

Улыбнусь, в сотый раз, на нелепое слово «безбожник»,
Посмотри мне в глаза — в них течёт допотопный Ефрат.
Я был соткан из мифов и маленький бог — подорожник
Был приложен к душе, чтоб вытягивать боль из стигмат.
Этих алых чернильниц вовек не увидишь глазами,
Не коснёшься наощупь, вложив в них взыскующий перст.
Мир — опасное место, в котором владеешь словами,
Пока вслух их не скажешь, погибнув однажды, как Крез.

Придорожный мой бог, научи меня быть молчаливым,
Слушать Тигр и Ефрат, твои листья сжимая в руке.
В этом мире слова — это только подобие силы,
Обладающий ею надёжно сокрыт в тишине.

И вот я пришёл в твой уютный дом /сто сорок минут дождя/,
И я сбросил плащ, и забыл о нём /как вера твоя слепа/.
На этих дорогах не видно звёзд /я честно шагал впотьмах/,
Как долог мой путь, как безбожно прост /вся суть на семи листах/.
И вот ты смеёшься, а я молчу /согрей же скорее чай/,
Накрою ладонью твою свечу /сто сорок минут, считай/.

И я встану рядом с тобой во тьме /стучит, не смолкая, дождь/,
И я держу небо в одной руке /а ты в руке держишь нож/.
И этим любовь хороша вдвойне / покуда не верим ей/,
Вот я прижимаю тебя к стене /кто знает, что там за ней?/.
И в доме твоём прорастёт трава /когда я уйду к утру/,
Ведь дождь — это только слова, слова… /не бойся — я их верну/.
Сто сорок горячих и жарких слов /сто сорок минут любви/,
… показать весь текст …

Бог играл мне сюиту — я был, как Бетховен, глух.
Рисовал мне портреты, но я, как Гомер, не видел.
И тогда, улыбнувшись, он дал мне глаза и слух,
Отошёл от органа, повесил на раму китель.
Я пришёл в эту комнату так, как приходят все:
Обнажённым душой и, что хуже гораздо, телом —
Оловянный солдатик, отлитый играть в войне,
На червлёной доске, разлинованной белым мелом.

Ты стояла напротив — и повесть была проста:
Мы сгорим без остатка друг в друге, как хочет автор.
Я оставлю письмо для него на краю стола,
Ну, а ты осторожно расставишь даты.
… показать весь текст …

Расскажи мне наутро, кто ты на самом деле?
/я закрою все двери, выключу молча свет/.
Тебя мог бы создать только седой Гварнери,
Но вот только Гварнери больше на свете нет.
Расскажи мне неправду, выдумай титул, имя —
Я услышу за ними всё, что мне нужно знать.
Пусть закончится пьеса, кофе двойной остынет,
Только ты не сдавайся. Ты продолжай играть.
Кто-то падает снегом, кто-то дождём на город
В этот сумрачный холод прямо из райских кущ.
Ты упала страницей, странницей тёмной Торы,
Бог твой мне неизвестен, молод и вездесущ.
Я смеюсь потому, что не верил в закон Ньютона:
Всё, что билось со звоном, падало только вверх.
… показать весь текст …