Игорь Иванов

Выучи это письмо наизусть, повторяй неустанно,
Ночью разбудят, скажут: «читай» — и ты прочитаешь.
Хочешь, тверди каждый час, хочешь, спонтанно.
Можешь какой-нибудь день помолчать, потом наверстаешь.

Детям своим передай, пусть вторят тебе беззаветно,
После и внукам, а что? Пригодится и внукам.
Впрочем, с них и начнётся, на них-то и станет заметно:
Нет ничего в их глазах, лишь унылая смертная скука.

Смысл утеряется, странным покажется слог,
Сущая белиберда, нездешный и выспренний пыл.
Может, когда-то это и был осмысленный монолог,
Может, когда-то и был…
… показать весь текст …

Разглядывая бесчисленные фотографии нынешних красавиц и их болезненную акцентуацию на собственных, пусть и синтетических, губах,

поминая знаменитое из «Изумрудной скрижали»: «То, что внизу, подобно тому, что вверху», невольно ужасаясь этому и боясь вообразить, что же там, внизу,

я жду — не дождусь, когда поветрие подобного рода докатится до носа.

Припухлый чувственный нос, превышающий природою данный и, разумеется, весьма убогий, раза в два-три.

Ой, только не надо возражать, дескать, что ты, это антиэстетично! Тут об эстетике и вовсе нет речи. Есть лишь навязанное извне корпоративное согласие.

Там и до ушей дойдёт. Только вот с «Изумрудной скрижалью» непонятно. Да, поди, придумают что-нибудь.

Вот Танин мячик тонет.
Нелепая потеря.
Вот поэтесса стонет,
Глазам своим не веря:

Какая незадача!
Впредь боле не спеши:
Проверь сначала мячик,
Лишь после и пиши.

Вот пожалует чёрный пудель,
Расскажешь ему о своём житии-бытии:
Дескать, путь мой тернист и труден,
Кроме того, перспективы туманны мои.

Глядя своими глазами пуговичными,
Послушает, и молча уйдёт.
Ты же чертыхаться начнёшь привычно,
Дескать, вот же я идиот,

Вот же я простота святая,
Ахти мне, а равно увы:
Пойдёт теперь и всем разболтает,
Все чёрные пудели таковы.
… показать весь текст …

«Теория руин». В ходе городских боёв целые здания очень опасны для их защитников — они могут обрушиться, сложиться, всё, что угодно. Руины тех же зданий практически неуничтожимы и дают ряд дополнительных преимуществ для их обороны. Понятно, что категория «преимущества» довольно относительна, скажем, говорить о комфорте не приходится вовсе. Но выбор между жизнью и комфортом довольно очевиден.
Невольно просится аналогия «руина здания — человек». И она довольно шаткая, но всё же что-то в ней есть. Целый, «необрушенный» человек всем хорош, до той лишь поры, пока не прилетел десяток «бетонобойных боеприпасов».
Обратись в руину — и сопротивляйся до последнего. Да я понимаю, что не хочется.

Не пугай меня циркулем, женщина,
Что я, циркулей, что ль, не видал?
Не такая уж я деревенщина
И в развитии не запоздал.

Мне знакомы и аз, буки, веди,
Вычитать я учён и слагать,
Я и глобус видал, и рейсфедер,
Коль захочешь и ими пугать.

Ты б сказала: изыди, нелюбый, —
Я бы понял, чай, не инвалид.
Что ж ты циркулем тыкаешь грубо,
Что ж ты целишься в теодолит?
… показать весь текст …

О КАКАЮЩИХ КНИГАХ

Уже довольно давно миру явлен легион книг, объединённых одним зримым обстоятельством: их названия начинаются со слова «как». В России, если я не ошибаюсь, всё началось со стомильённых тиражей Дейла Карнеги, его поделок вроде How to Stop Worrying and Start Living (я с давних пор называю сей труд «Как начать беспокоиться и перестать жить»). Мне рассказывали, что в советское время переводы этих книжек хранились в спецхранах и числились чуть ли не «сакральным знанием». Ну, да, жар…
… показать весь текст …