«Теория руин». В ходе городских боёв целые здания очень опасны для их защитников — они могут обрушиться, сложиться, всё, что угодно. Руины тех же зданий практически неуничтожимы и дают ряд дополнительных преимуществ для их обороны. Понятно, что категория «преимущества» довольно относительна, скажем, говорить о комфорте не приходится вовсе. Но выбор между жизнью и комфортом довольно очевиден.
Невольно просится аналогия «руина здания — человек». И она довольно шаткая, но всё же что-то в ней есть. Целый, «необрушенный» человек всем хорош, до той лишь поры, пока не прилетел десяток «бетонобойных боеприпасов».
Обратись в руину — и сопротивляйся до последнего. Да я понимаю, что не хочется.

В сознании немалого числа людей слово «поступок» незаметно трансформировалось в неологизм «покупок».

«Мужественный покупок». «Самоотверженный покупок». «Опрометчивый покупок»…

Машина Исполнения Желаний стала бы самым злодейским изобретением в истории. Причина проста: наши желания, так или иначе, противоречат желаниям множества иных людей. И даже пресловутое «Пусть будет мир во всё мире» оставит множество неразрешимых вопросов, поразив в правах невероятное число людей, подвергнув их дискриминации-сегрегации-обструкции.

А если кто-нибудь решит выкрутиться и пролепечет «Я хочу то-то, и пусть от этого никому не будет хуже», я опасаюсь, что Машина Исполнения Желаний попросту сгорит или же начнёт так глючить, — мама, не горюй: «Этому дала, этому дала, этому дала, а этому?.. этому откуда взять?..».

Однако, хаха, мало бы кто отказался от такого… ммм… гаджета.

«Все мы немного лошади».
Спорить не стоит с поэтом.
Что же, пускай, предположим,
Точку поставим на этом.

Но, изучив человечьи
Нравы и племя людское,
Демон противоречия
Мне не даёт покоя.

Вот же, собравшись с силами,
Я говорю, как по нотам:
Все мы немного гориллы,
Все мы немного еноты,
… показать весь текст …

«ffentliche Meinung ist also nicht das, was die Leute meinen, sondern das, was die Leute meinen was die Leute meinen».
(Norbert Bolz, Das Abc der Medein)
«…общественное мнение — это не то, что люди думают, а то, что люди думают, что люди думают».
Эта мысль, кстати, давно стала трюизмом, потому меня всенепременно вселит, когда кто-то упорно апеллирует к результатам опросов общественного мнения.
Меня всегда поражало, когда произнесённая в компании шутка сопровождалась мгновенными переглядываниями, результатом которых был либо взрыв смеха, либо недоуменное молчание. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО смеются единицы, все остальные смеются, потому что смеются другие.
Причём всеобщий смех никак не соотносится с качеством шутки.

Я то ли со смехом, то ли с горечью, но уже привычно реагирую на замечательную особенность, присущую большинству людей: их т.н. «любознательность», желание постигать новое, имеет некий предел, разумеется, совершенно индивидуальный.

До этого предела у человека горят глаза, он задаёт вопросы, спорит, уточняет, пытается сам развивать те или иные идеи.

Но после пересечения этой невидимой границы человеком овладевает животный страх. Он вдруг понимает, что развитие новых представлений и идей угрожает его состоятельности, балансу сил, он оказывается на «территории» без привычных вешек и указателей.

Человек с радостной агрессивностью подаётся «назад», на обжитое и понятное, — далее говорить с ним совершенно бессмысленно.