Вновь понедельник. Утро нагишом
взломало вмиг зевающие двери.
А с ним похмелье толстое пришло,
считая мне минуты до потери

хмельного пульса. Взрыв — как помидор
об стену. Хочется совокупиться с ванной.
Вчера был пива явный перебор.
А повод я не помню, как ни странно.

Блевать навзрыд!.. Чтоб после беспрестанно
твердить везде: «Теперь я — враг стакана…»

ты приходил под утро пьяный
молил последний раз поверь
и я опять тебя впускала
я ж дверь

«Даже когда уходишь навсегда, совсем не обязательно хлопать дверью, возможно уже завтра утром ты будешь стоять под ней, и пытаться снова её открыть»

Пока подбираешь слова, осторожно, степенно,
чтоб каждому были молитвой и всем — как девиз,
рождается утро из серой полуночной пены
и просит молчанья, а после — молчанья на бис.

И через одежду проходит морозная правда,
что всё ещё — детство, что детство — озябшая дрожь,
ты весь — незаметность и слабость, и надо, чтоб рядом
открылась бы дверь — так внезапно, что точно зайдёшь.

И чтобы была эта дверь непременно чужая,
и чтобы трещание дров было слышно в печи,
и чтоб эту дверь — ненавязчиво так — придержали,
пока ты ботинки от снега трясёшь и молчишь,
… показать весь текст …

— Вы понимаете, всё было нормально…
Гершик утром встал, умылся, пошёл таки на кухню, нарезал сырка, колбаски, чёрную икорку достал, разогрел курочку, порезал себе лимончик и налил рюмочку коньяка и … тут кто-то позвонил в дверь…

Я научилась, не страдая жить:
С утра, готовя для себя какао,
Не пить словесную отраву,
Украдкой взглядом не сверлить.

Я научилась, не ревнуя жить:
Не слушая признаний в птичьей трели,
Синиц напевы надоели,
Пора Журавушку любить…

Я научилась быть глухонемой —
Не звать тебя, когда за дверью тихо,
И не показывать, где лихо,
Не жить всегда одним тобой…
… показать весь текст …