Он спросил какая я на самом деле. Только сейчас поняла — я маленький восторженный ребёнок, которого напугали и заставили быть сильной

Нет ничего страшнее на свете, чем голодные и никому не нужные дети…

Дай Бог, чтобы не знали страха
Ни за детей, ни за себя
И не дай Бог идти на плаху,
Цепями нелюбви звеня

Раньше в «войнушку» мы только играли
И по рассказам её рисовали,
А вот теперь — её видим воочию,
Как в нас стреляют и днём, и ночью.

Кто-же заставил вас в нас стрелять,
Жечь, убивать и дома разорять?
Что вы оставите детям в наследство —
Вашей войною убитое детство?

Как же вам дяденьки всем там не стыдно,
Нам ведь так больно и очень обидно.
Сколько убитых — со счёта мы сбились,
Даже из тех, кто ещё не родились…
… показать весь текст …

Горе, я тебя знаю.
Я хоронила маму.
Я провожала папу
в самый последний путь.
Если опять вернешься —
лишь об одном прошу я:
что у меня есть дети —
горюшко, позабудь…

Дети нуждаются в хорошей порции страха так же, как в хорошей порции мороженого.