Рай светит не всем.

Мы не знаем, что нас ждет в дальнейшем. Дай бог не забыть и узнать даже в АДУ ДРУГ ДРУГА.

Мы не знаем, что будет за дальним порогом,
Кто погасит созвездья и выстудит кров.
Только я попрошу у усталого Бога:
Не сотри наших лиц из последних миров.

Пусть рассыплется время золою над бездной,
Пусть забудет земля колыбельную трав —
Я узнаю тебя по той паузе звездной,
Где молчанье теплее всех сказанных правд.

Не по имени — имя огонь перемелет,
Не по голосу — голос устанет звучать.
По тому, как душа перед пропастью смеет
Для другого ладонью рассвет удержать.

Если ад — это место, где память немеет,
Где на стенах чернеют следы от молитв,
Я останусь последним, кто помнить умеет,
Даже если весь мир нашу встречу забыл.

Я пройду через площади черного снега,
Где у каждого ветра железный язык,
Где надежда лежит под колесами века,
И никто к человеческой боли не привык.

Не затем, чтобы спорить с небесною властью,
Не затем, чтобы вечность вернуть на места,
А затем, чтобы ты не остался несчастьем,
У которого больше не помнят лица.

Ты узнаешь меня не по свету над ликом:
Свет бывает обманом на самой заре.
Я приду тем обычным, неловким, великим,
Кто делил с тобой хлеб в остывающем дне.

Помнишь: дождь на стекле, недопитая осень,
Теплый круг от стакана на краешке тьмы?
Если вечность последнее имя попросит,
Я отвечу не именем — выдохну: «Мы».

И тогда среди пепла, сквозь грохот и копоть,
Сквозь расплавленный воздух, сквозь мертвую медь
Я услышу твой шаг, осторожную поступь:
Ты идешь, потому что нельзя не успеть.

Подойди. Не стыдись ни ожогов, ни страха.
Здесь не нужно казаться сильней, чем ты есть.
Будет наша последняя в мире рубаха
На двоих — не богатство, а добрая весть.

Нам не выдадут крыльев, не вынесут знамя,
Не откроется выход в сияющий сад.
Но пока мы способны делиться дыханьем,
Не вполне победил нас придуманный ад.

Пусть хранители мрака считают потери,
Пусть захлопнут за нами ворота веков —
Мы построим из памяти тихие двери,
Не подвластные ржавчине тысяч замков.

Вспомним запах земли после первой грозы,
Сонный свет на щеке и скрипучую лестницу.
Даже если у нас отнимут все слезы,
Мы придумаем дождь, чтобы сердцу согреться.

Я не стану святыней: мне страшно, я знаю.
Я порою и сам не умею прощать.
Но когда ты замерзнешь у самого края,
Я сумею хотя бы к груди тебя прижать.

Не спасенье прошу, не награды за верность,
Не забвенье ошибок, не право на трон.
Пусть останется в нас эта смертная нежность,
Перед ней безоружен бессмертный закон.

Пусть на выжженных картах не будет дороги,
Пусть никто не ответит на тысячу «где?» —
Я по крохам тепла, вопреки всей тревоге,
Соберу нашу землю в остывшей руке.

И пускай не случится ни чуда, ни знака,
Не забрезжит над нами спасительный день,
Я тебя заслоню от последнего мрака,
Даже если я стану всего только тенью.

И когда раскаленная ночь обессилит,
Когда пламя устанет стоять на посту,
Я спрошу: «Это ты?» — не о славе, не силе,
А о том, кто со мною делил темноту.

Ты ответишь: «Я здесь». И от этого звука
Что-то дрогнет в устройстве безжалостных сфер.
Потому что страшнее огня — не разлука,
А забыть, для кого ты когда-то горел.

Мы не знаем, что дальше. Ни карты, ни брода.
Только просьба живая сквозь грядущие тысячи лет:
Дай нам, Боже, узнать друг друга у входа
Даже в ад — и остаться друг другу рассветом.

«В любви не может быть учителей —
мы навсегда её ученики.
Но так же и у жизни: у её дверей
мы держим сердце, полное реки.»

Она течёт сквозь пальцы и пороги,
сквозь первый снег, сквозь горечь и рассвет;
и каждый день, как странник на дороге,
спрашивает: «Ты понял?» — «Нет. Ещё нет».

Мы учимся у ветра — отпусканию,
у звёзд — не требовать чужих огней,
у тишины — великому вниманью,
у боли — не отворачиваться к ней.
… показать весь текст …

Уходит не тот, кто мечтал о рассвете
с тобой разделить и метель, и апрель,
а тот, кто пришел, когда было светло,
и скрылся, едва наступила метель.

Он знал, что не будет с тобою до края,
он знал, что дорога его коротка,
но молча сидел у дверей твоего рая,
считая удары чужого сердца.

Он гладил ладонью твои переломы,
не чтобы лечить, не чтобы спасти,
а чтобы узнать, как звучат твои громы,
когда их безжалостно рвут изнутри.
… показать весь текст …

Ты ж моя одалиска, вакханка ненаглядная,
мой полночный огонь, моя музыка терпкая,
моя тайна, в которой и нежность, и ярость спаяны,
где душа, как вино, разливается — светлая, крепкая.

Ты приходишь не шагом — дыханием тёплого ветра,
зажигаешь во мне непростившееся, настоящее.
И молчит перед нами усталая мудрость рассвета,
потому что любовь — это сердце, навстречу летящее.

На твоих волосах — темнота неземного сияния,
в ней запутались звёзды, приметы, дороги и голоса.
Я смотрю — и весь мир пр…
… показать весь текст …

Стою на кромке мира, там, где море дышит ввысь,
Где горизонт, как тонкая расплавленная нить.
Здесь волны, словно мысли, налетают и клянутся,
Что могут память вымыть и заново родить.

Соленый шепот брызг мне губы крадет у слова,
И воздух, как молитва, пронизывает грудь.
Я чувствую: за спиной сгорает жизнь былого,
А впереди — бездонный, изломанный маршрут.

Над самой головой кружатся птицы, как сомнения,
То падают стрелой, то в небесах горят.
И в каждом их рывке — мое земное тление,
И мой нев…
… показать весь текст …

До встречи мы уже когда-то знали,
Как пульс земли, как шёпот тишины.
В нас древний свет ещё тогда пылал,
И два крыла сплетались из мечты.

Ты был ребром, я — сердце, что искало
Сквозь век веков, сквозь пепел и туман.
И вот опять, как в первый день творенья,
Мы встретились, нарушив свой обман.

Не слушай тех, кто шепчет за спиной,
Их слово — пыль, их суд — детский сон.
Любовь не выбор, а закон вселенной,
В ней каждый шаг давно уже решён.
… показать весь текст …