«В любви не может быть учителей —
мы навсегда её ученики.
Но так же и у жизни: у её дверей
мы держим сердце, полное реки.»
Она течёт сквозь пальцы и пороги,
сквозь первый снег, сквозь горечь и рассвет;
и каждый день, как странник на дороге,
спрашивает: «Ты понял?» — «Нет. Ещё нет».
Мы учимся у ветра — отпусканию,
у звёзд — не требовать чужих огней,
у тишины — великому вниманью,
у боли — не отворачиваться к ней.
Мы учимся у матери прощенью,
у детских глаз — доверчивой весне,
у тех, кого теряли, — возвращенью
не в прежний дом, а в лучшее в себе.
Жизнь не читает лекций. Ей не нужно
ни наших клятв, ни выверенных слов.
Она приходит просто: хлебом, стужей,
звонком в ночи, дыханием цветов.
Она кладёт нам на ладони камень,
чтоб мы узнали тяжесть высоты;
пускает дождь над нашими домами,
чтоб стали глубже корни доброты.
Она ведёт туда, где страшно очень,
где мост дрожит над чёрною водой,
и шепчет: «Шаг». И мы, в разгаре ночи,
вдруг понимаем: страх идёт с тобой.
Не позади — не враг, не злое знамя,
а верный страж у внутренней черты:
он говорит, что нечто больше камня
ты поднимаешь в мире пустоты.
И если сердце треснуло однажды,
не прячь осколки в ледяную тень:
сквозь эту трещину, как свет сквозь жажду,
в тебя войдёт неведомый апрель.
Не тот апрель, где только птицы, крыши,
ручьи и небо в синей глубине, —
а тот, в котором ты впервые слышишь,
как вечность тихо дышит в тишине.
Мы — ученики несказанного чуда,
которое не выучить умом.
Оно живёт и в пепле, и повсюду,
где кто-то всё же выбирает дом.
Дом — не стена. Дом — имя, сказанное
с такой любовью, что уходит тьма.
Дом — это руку дать, когда не справился,
и не спросить, достоин ли сперва.
Мы учимся любить не за ответы,
не за взаимность, славу или свет,
а потому, что в каждом человеке
горит нездешний, хрупкий амулет.
Его не видно — только иногда,
когда судьба проходит слишком близко,
вдруг вспыхивает в чьей-то боли звезда
и делает родными нас без списка.
Тогда мы понимаем: быть живыми —
не значит не упасть и не стареть.
А значит — сберегать святое имя
того, кого хотелось бы согреть.
Идти, когда дорога без указаний,
нести свой свет, не ослепляя глаз,
и даже в час последних расставаний
благодарить за то, что было в нас.
И пусть никто не выдаст нам диплома,
и не вручит за храбрость орден дня:
есть высшая наука быть не сломленным,
когда весь мир качается, звеня.
Есть мужество — остаться нежным к людям,
когда тебе ответили бедой;
и верить: всё, что мы с любовью будем,
когда-нибудь вернётся тишиной.
Пускай судьба строга, как мастер древний:
она отсеет лишнее до дна,
чтоб в нас взошло простое откровенье —
не мы владеем жизнью: жизнь дана.
И потому, склоняясь перед утром,
перед лицом любимым и землёй,
мы будем вновь, упрямо и премудро,
учиться быть — не кем-нибудь, собой.
В любви не может быть учителей.
В ней каждый вздох — начало новой школы.
И в жизни нет последнего «успел» —
лишь светлый труд души, большой и голый.
Пока в груди звучит живая сила,
пока над миром держится заря,
нам есть чему учиться: быть любимым,
прощать, мечтать, дышать — и жить не зря.
Держим сердце, полное реки.
© Илья Колоянов 44
