Женская душа — не просто потёмки,
не тайна, закрытая на сотню ключей.
Она — бездонная чаша, где горькие строки
становятся мёдом бессонных ночей.
В ней море тревог, ослепительных вспышек,
безмолвных молитв у холодных окон,
в ней память о тех, кто был слишком неслышен,
и свет тех, кто сердцем навеки спасён.
Она не из хрупкого сделана стекла —
хоть пальцы дрожат, если боль велика.
Она поднималась из пепла и пекла,
держа свою жизнь, как ребёнка, в руках.
Она — как земля перед первой грозою:
в ней зреет и гром, и рождается хлеб.
Она может быть беспощадной зимою,
но в ней же весна поднимается вслед.
Её не измерить словами и взглядом,
не выучить, будто чужой алфавит.
Она может стать и спасительным садом,
и бездной, в которой отчаянье спит.
Она не забудет случайной обиды,
но часто простит, не сказав ничего.
За внешней улыбкой — разрушены виды,
за тихим «нормально» — паденье миров.
Она собирает себя по крупицам,
когда от неё остаётся лишь тень,
и учится заново жить и светиться,
впуская рассвет в обескровленный день.
Ей ведомы страсти, которым нет меры,
и нежность, способная смерть отвести.
Она, если любит, — не просит поверить:
она превращает сомненья в пути.
Её поцелуй — как спасенье в пустыне,
её равнодушие — северный лёд.
Она может быть самой слабой богиней,
которая раненой всё же идёт.
Идёт, несмотря на предательства, сплетни,
на холод ладоней, на фальшь обещаний.
Она знает: даже последний, бесцветный
закат обещает начало сияний.
В её тишине — многолетние войны,
в её красоте — отпечаток потерь.
Она не всегда безупречна и стройна,
но сердце её — это храм, а не дверь.
Туда не войти, не оставив оружья,
не сбросив гордыню, не став настоящим.
Она различает, где нежность, где нужда,
где слово — пустое, где чувство — горящее.
И если она замолкает однажды —
не думай, что просто устала от фраз.
Бывает, молчание громче и страшней,
чем тысячи бурь, разрывающих нас.
Она замолкает, когда её ранят
так глубоко, что уже не болит.
Когда из души, словно птицы, слетают
надежды — и небо над ними молчит.
Но после, пройдя через тьму и разлуку,
сквозь пламя обид, сквозь предательский дым,
она протянет к своей жизни руку
и скажет: «Я есть. Я останусь живым».
Не «слабой», не «гордой», не чьей-то наградой,
не тенью мужчины, не частью судьбы —
а целой вселенной, пылающей рядом,
где звёзды рождаются силой любви.
В глубинах её, где свет не смеет ступить,
рождается буря из шёпота звёзд и рыданий луны.
Она — океан, что в тиши колыбели качает миры,
а в гневе вздымает цунами, ломая граниты веков.
В ней плачет ребёнок, ещё не рождённый,
и воет волчица, потерявшая следы луны.
Она — сад, где розы растут из ран,
где каждый шип — воспоминание о поцелуе, что жёг до кости.
Там яблоки познания падают в ладони,
а змеи мудрости обвивают стволы сердец.
Весна в ней танцует босиком по осколкам льда,
лето — целует огнём, осень — плачет золотом слёз,
зима — учит молчать, когда внутри — пожар.
Она несёт в себе все времена сразу:
в одном вздохе — рождение вселенной,
в другом — её тихую гибель в объятиях ночи.
В ней бьётся сердце Трои, горящей ради любви,
и глаза Клеопатры, что пили яд, как нектар богов.
Она — Жанна, что шла в огонь с именем на устах,
и та, что в тишине каморки шила саван мечтам.
Бездонная чаша.
Пей из неё — и станешь бессмертным.
Пей слишком жадно — и сгоришь в её страсти.
В ней вино слёз и мёд поцелуев,
яд разочарований и бальзам прощения.
Она вмещает всё:
крик новорождённой звезды,
шёпот умирающей любви,
смех, разрушающий цепи,
и молчание, тяжелее гор.
В её глубине живут забытые богини.
Иштар с луком из молний,
Фрея с плащом из птичьих перьев,
Кали, танцующая на костях иллюзий.
Они шепчут ей на ухо древние песни,
когда она стоит у окна в три часа ночи,
глядя, как город спит, а в груди — война.
Она — мост между мирами.
По нему идут ангелы и демоны,
держась за руки, как дети.
Она — дверь, за которой прячется весь космос,
и ключ, что теряется в собственной ладони.
Она рождает жизнь из боли,
и из наслаждения — новые вселенные.
Смотри, как она смеётся —
это гром над полями, где вчера была засуха.
Смотри, как она плачет —
это дождь, что напоит семена надежды.
Когда она любит — горы склоняют головы,
когда прощает — даже время замедляет бег.
А когда уходит — остаётся пустота,
в которой слышно эхо её шагов
ещё тысячу лет.
Она — не слабость.
Она — та сила, что держит мир на краю пропасти
одной лишь нежностью пальцев.
Та, что способна ненавидеть так чисто,
как любить.
Та, что умеет умирать каждую ночь
и воскресать каждое утро
с новым солнцем в глазах.
Бездонная чаша страданий…
но в каждом страдании — семя радости.
Бездонная чаша наслаждений…
но каждое наслаждение требует платы душой.
Бездонная чаша неистовых страстей…
где огонь и лёд танцуют один танец,
где «да» и «нет» сливаются в поцелуе,
где конец — всегда новое начало.
Женская душа — это вечная тайна,
но тайна не для праздных, случайных людей.
Она открывается медленно, крайне,
как ночь открывает сиянье огней.
И тот, кто сумеет услышать без слов её,
увидеть за силой живую печаль,
поймёт: в этом сердце не просто любовь —
там вечность, там буря, там светлая даль.
Там чаша страданий, наслаждений, страстей,
там пламя, способное мир изменить.
Женская душа — всех глубин глубочай,
и если её бережно любить —
она научит даже камни
дышать, прощать, надеяться, жить. Она вечна.
Она — та, что была до первого вдоха Бога
и будет после последнего вздоха мира.
В ней — вся красота,
вся боль,
вся мощь,
весь свет и вся тьма,
сплетённые в одну неразрывную нить
по имени
Женщина.
«Бездонная Чаша Женской Души»
© Илья Колоянов 61
