Ветер выл над обрывом разверстым,
словно память предвечных стихий,
и шаги одинокой невесты
ели снег на тропинке сухой.
Шла она между елей и тучных
серых скал, где не властен рассвет,
и над лбом её светлым, колючим
гордый холод качал амулет.
В амулете том спал силуэт волка,
как зарубка на сердце земли,
и оттуда, из медного волка,
шёл к девице негромкий протяжный мотив.
Он звучал, как забытое имя,
как запретный, святой оберег,
как на выдохе сказанное «выживи»,
когда всё опалилося в пепел и снег.
И однажды, у чёрного лога,
где вода подгрызала гранит,
из густеющего полуморока
вышел зверь — и молчаньем гремит.
Глаз его золотистых сплетенье
отразилось в её зрачках,
словно в зеркале древнего клена
отразился далекий костёр в облаках.
— Человеческий голос хрупок,
но я слышу дыханье душ, —
так промолвил без звука волчий
негромкий, невидимый страж лесов.
— Ты звала меня, девочка, ночью,
когда плакала, губы кусая,
над судьбой, что сплели тебе точно
острый круг из железа и льда.
— Я не знала, — она отвечала, —
что зову, что шепчу, что прошу.
Мне казалось: метель мне мешала
разглядеть собственную душу.
— Ты рождена, — он сказал, — не для клетки,
ни упряжки, ни праздных цепей.
Ты рождена, чтобы в вьюге столетий
поднимался за тобой зверь-огонь и метель.
И приблизился волк, как легенда,
как асфальтный и дикий костёр,
как дыханье свободы над бездной,
что под сердцем хранит приговор.
— Я пущу по твоим запястьям
светлой стаей живой мой след.
Каждый шрам станет новой властью,
каждый страх — источником бед.
Если примешь меня — станешь вольной,
как река, разрывающая лёд.
Если нет — всё вернётся к приполью,
и железо опять победит твой род.
Она вспомнила тёмные лица
тех, кто клятвы давал без огня,
как её выдавали за птицей,
что у дома клевала стекло, не дыша.
Вспомнила давний шёпот под кровлей,
где плесневелым, затхлым теплом
ей твердили, что женщина — проволка,
чьё призванье — держащийся дом.
И тогда, над обрывом суровым,
где туман стелил молчаливый венец,
она подняла руки, как к слову,
что обрушит заколдованный хлев.
— Я согласна, — сказала, — быть ветром,
быть тропой, по которой не спят.
Я согласна потерять все ответы,
чтоб однажды найти себя.
И волк тихо шагнул ей навстречу,
лоб к её лбу приложил, как к ключу.
И хлынуло в жилы горячее нечто,
словно в русло вернулось теченье ручьёв.
Затрещали незримые цепи,
раскрошился в ладони обет,
и над сгибом её худых плечей
встал вороньим, стальным силуэтом рассвет.
Но не красным — а ясным, глубоким,
без обещаний пустых и чудес.
Просто воздух стал чище и громче
забушевал сотканный голосом лес.
И с тех пор, когда племя людское
разводит костры у обид и границ,
иногда появляется трое
жёлтых вспышек в глазах единиц.
Это значит: в груди их проснулся
тот, кто был у рожденья забыт,
тот, кто в саване строгих условностей
не смирился лежать и молчать, как гранит.
Где-то девушка светлая ходит
между корней и промокших камней,
волк шагает с ней рядом, как родина,
которую выжгли, но стало сильней.
И когда над её головою
собирается мрачный удар,
она смотрит вперёд, не героем,
а просто живым костром без оков и татар.
Каждый шаг её — вызов тем стенам,
что сложили из зависти, лжи и оков.
Каждый вздох её — пламя нетленное,
что вручается тем, кто готов.
И однажды, когда у обрыва
кто-то новый заплачет в ночи,
к ней придёт тот же волк молчаливый
и протянет свой древний ключи.
Так растёт невидимая стая,
без цепей, без хвалёных венцов,
открывая тропу, где не знают
ни приказов, ни мелких отцов.
И не нужно для них ни алтаря, ни короны,
ни чужих поучительных слов.
Им достаточно собственного тона
и тихого шага того, кто вовек не готов
отказаться от права быть сердцем,
а не тенью чьих-либо дорог.
Так идёт через годы наследство
волчьей тайной свободных сердец и дорог.
В ней просыпается древняя кровь.
Не женщина — буря в обличье лунной росы.
Волосы её — серебряный дым над хребтами леса,
Глаза — два осколка зимнего неба, что помнят вкус крови.
Она не ходит — она течёт, как река, что забыла путь к морю.
В каждом шаге её — треск валежника,
В каждом вздохе — рык, который ещё не решился стать песней.
В венах её вместо воды — расплавленный иней,
В сердце — волчица, что никогда не просила прощения.
Тени деревьев склоняются перед нею,
Как старые волки склоняются перед вожаком.
Ветер путается в её волосах и становится диким,
А луна, стыдливо краснея, прячет своё серебро за облаком.
Она — граница между «я» и «мы».
Между нежностью и клыками.
Между поцелуем и укусом.
Когда она улыбается, в лесу замирают птицы,
Когда плачет — оживают ручьи, несущие её боль дальше, к корням.
В ней живёт та, что помнит, как пахнет страх добычи,
И та, что знает цену каждой потерянной капле тепла.
Она носит в себе все зимы, что когда-либо были,
И все весны, что ещё только решатся родиться.
Ее пальцы — это когти, обернутые в бархат ночи.
Её голос — это шёпот, от которого ломаются кости предательства.
Она может быть тишиной перед прыжком
И громом после того, как уже разорвала тишину.
В её крови поют старые песни стаи.
Не те, что поют у костров,
А те, что поют в темноте, когда никто не слышит,
Кроме сосен и звёзд, что давно научились молчать.
Она — мать и хищница одновременно.
Она кормит своих детей молоком и яростью.
Она учит их не бояться крови,
Потому что кровь — это просто жизнь, вышедшая наружу.
Когда она бежит, земля дрожит от счастья.
Когда она останавливается — время тоже замирает,
Боясь пропустить момент, когда она снова решит жить.
В ней нет покорности.
Есть только выбор —
Быть нежной или быть вечной.
Быть раной или быть лекарством.
Быть женщиной или быть целым миром,
В котором волк и человек наконец перестали враждовать.
Она смотрит на тебя так, будто уже знает вкус твоей души.
И если ты выдержишь этот взгляд —
Она позволит тебе бежать рядом.
Не позади.
Не впереди.
Рядом. Потому что она — не спутница.
Она — стая в одном теле.
Она — свобода, одетая в кожу и дым.
Она — та, кого невозможно приручить,
Но можно заслужить право идти с ней по одной тропе.
И когда-нибудь, в самую тёмную ночь,
Когда мир забудет, что такое дикое,
Она поднимет голову к невидимой луне
И завоет так, что у всех, кто потерял себя,
Вдруг снова вырастут клыки. И тогда мы вспомним,
Кто мы на самом деле.
Волчья Невеста-Древняя кровь
© Илья Колоянов 2 33
