По замыслу историка С. А. Князькова и художника Б. М. Кустодиева, «на картине изображен московский салон начала сороковых годов, так блестяще описанный А. И. Герценом, современником и представителем тех живых общественных сил, которые деятельностью своего ума и таланта творили грядущее пробуждение русского общества и русской общественной мысли…»
Это был период жесточайшей николаевской реакции.
Появление замечательной книги («Мертвые души». — А. П.) составляло событие…
Подавленность всех других сфер человеческой деятельности бросала образованную часть общества в книжный мир, и в нем одном действительно совершался, глухо и полусловами, протест против николаевского гнета…»
«Споры возобновлялись на всех литературных и нелитературных вечерах, на которых мы встречались, — а это было раза два или три в неделю».
На картине представлена та гостиная, где, по словам Герцена, «Боткин и Крюков пантеистически наслаждались рассказами
М. С. Щепкина» (он стоит на переднем плане слева, прислонившись к колонне), «где молодой старик А. И. Тургенев мило сплетничал обо всех знаменитостях Европы» (он разговаривает с дамой на переднем плане справа).
Это гостиная, за столом которой сидел с трубкой П. Я. Чаадаев и «тщательно одетый, с нежным, как из воску, лицом, сердил оторопевших аристократов и православных славян колкими замечаниями, всегда отлитыми в оригинальную форму и намеренно замороженными».
Сидящий рядом Т. Н. Грановский «являлся с своей тихой, но твердой речью».
За тем же столом К. С. Аксаков в русском кафтане «свирепствовал за Москву, на которую никто не нападал».
Позади них видна фигура славянофильского «Ильи Муромца, разившего всех», писателя и философа А. С. Хомякова, спорящего с кем-то, невидимым за колонной:
«…богатый памятью и быстрым соображением, он горячо и неутомимо проспорил всю свою жизнь».
С хозяином дома здоровается гость из Петербурга. Это В. Г. Белинский, который в гостиную «иногда падал, как Конгривова ракета, выжигая кругом все, что попадало».
Справа, скрестив на груди руки, стоит сам рассказчик о московской гостиной.
«В этих кружках скоро стал видной, руководящей величиной и сам А. И. Герцен, писал А. В. Станкевич, разнообразно образованный, полный интересов научных и общественных, даровитый и остроумный, он соединял в себе все, что делало его беседу и сообщество привлекательным и живым».
Б.М.Кустодиев - "В московской гостиной 1840-х годов"
Картины по русской истории под редакцией И.Н.Кнебеля.
