Мария Федоровна Барятинская планировала провести всю свою жизнь в собственное удовольствие. У нее для этих планов было множество причин.

Княгиня Мари Вильгельмина Луиза фон Келлер родилась в 1792 году в Тюрингии в семье прусского дипломата и министра Кристофа фон Келлера и Амалии Луизы, урожденной Сайн-Витгенштейн. Детство прошло в родовом имении отца и в путешествиях по европейским столицам.

Барышня порхала мотыльком на радость всем вокруг. А лучшие домашние учителя, которых ей нанимали, не столько загружали ее голову всякими премудростями, сколько развлекали.
И тем не менее Маша, играючи, получила прекрасное образование.

Ни изнуряющих русских морозов, ни запущенных, ухабистых дорог, ни деревенских мужиков с разбойничьими лицами. Просто живи и радуйся.
Она и радовалась.
С Россией ее связывало лишь одно — дядя, брат матери был россиянином, но опять-таки русским фельдмаршалом, а не бурлаком и не чиновником 14-го, низшего класса. И еще. К матери, мадам Амалии, еще до ее свадьбы с Кристофом, сватался русский князь Иван Иванович Барятинский. Получил отказ. Спустя 20 лет снова просватался, уже к дочери своей бывшей возлюбленной. В этот раз ему ответили согласием.

Вот какая история — в духе сентиментальных немецких поэтов.

Таким образом, Мари — теперь уже Мария Федоровна Барятинская — оказалась замужем за человеком на 25 лет ее старше. Ее собственная жизнь хуже от этого не стала. Князь был приятен, вежлив, образован, остроумен. Кроме того, как уверял один из современников, генерал Павел Христофорович Граббе, новоиспеченный муж, был «высокий, видный, тонкий мужчина, с нравственными, приятными чертами лица… Жест скорый, нетерпеливый, общее выражение светского человека и знатности».
Словом, Машенька снова вытащила счастливый билет.
Свадьбу сыграли в Берлине, в 1813 году, после чего Иван Иванович увез свою жену в Россию, только что изгнавшую Наполеона, и ощущавшую свой триумф.
Когда жизнь в России надоела, вновь поехали в Европу, где снова не отказывали себе ни в чем.

Мария Федоровна была красавицей. Её портреты писали в Париже художник Робер Лефевр, шотландская художница Кристина Робертсон и отечественный портретист Боровиковский.

В 1820 году Барятинские возвращаются в Россию. На этот раз они решили стать помещиками и поселились в Ивановском — фамильной усадьбе Ивана Ивановича в Курской губернии.
Барятинский открывает суконную фабрику, несколько небольших заводов — ромово-сахарный, кирпичный, известковый. Разбивается оранжерея и заводится зверинец. Из Петербурга граф выписывает корабельных мастеров, которые на приусадебном пруду сооружают настоящую флотилию. Корабли украшены яркими флагами и медными пушками, к счастью, декоративными. Ядра над прудом не летают.
Специально для Марии Федоровны на острове возводится нарядная кирха и нанимается пастор, ведь она сохранила лютеранскую веру. Впрочем, детей Барятинских крестили в Православие.

Крепостной оркестр князя из полсотни музыкантов славится на всю губернию, а Ивановское переименовывают в Марьино — опять же в честь жены владельца.
В 1825 году Иван Иванович, прожив всего 52 года, умер. А у Марии Федоровны продолжался праздник. Она возилась с детьми, занималась усадьбой. Затем переместилась в столицу.
Мария Федоровна вела жизнь роскошную и на один гардероб употребляла по 100 тысяч рублей ассигнациями в год. Много разъезжала, так как путешествие составляло любимое ее препровождение времени.

В 1843 году Мария Федоровна похоронила свою младшую и, похоже, любимую дочь. Тоже Марию, но только Ивановну (в замужестве — княгиня Кочубей). Вот это был действительно удар. Праздник закончился.

Бывшая модница и любительница национальных костюмов полностью меняет свой гардероб. Теперь она носит исключительно черное, а по торжественным дням — наоборот, облачается в белое. Но ее туалеты не главное. Теперь вдова Барятинская думает лишь об одном — как бы достойным образом увековечить память дочери.
В том же 1843 году Мария Федоровна устраивает Мариинский приют для бедных женщин на 24 человека. Сюда принимают в основном пожилых бывших сестер милосердия. Не бесплатно, но за символические деньги. Затем в том же доме открывают женскую и детскую больницы, ясли для дневного пребывания детей бедных работниц.
Здесь же работает и школа рукоделия для девочек. Кроме собственно рукоделия — кройки, вязания и шитья — детей здесь обучают грамоте. Уроки же ведет сама Барятинская.
Благотворительница входит во вкус и учреждает «Общество сестер милосердия Литейной части города». Это была первая в нашей стране община сестер милосердия. Затея настолько серьезная, что этому обществу решает покровительствовать императрица Александра Федоровна (добрая подруга основательницы).

Вряд ли княгиня Барятинская остановилась бы на этом, но, к сожалению, здоровье стремительно покидает вдову. Она опять много бывает за границей, но теперь Марию Федоровну можно встретить не в модных салонах, а в клиниках и санаториях. В 1858 году, прожив 65 лет и поместив в этот период две жизни — праздник и служение, Мария Федоровна скоропостижно умирает. Хоронят ее рядом с мужем — в склепе усадьбы Марьино, бывшей Иваново. В том месте, где ее настигла смерть, дети новопреставленной сооружают домовую православную церковь. Во имя все той же святой — мироносицы Марии Магдалины. На этот раз одновременно в память и о матери, и о сестре.