Чуть живая с добрыми глазами
Повстречалась мне собака на пути.
Было небо высоко над нами
И осенний ветер лист кружил…
Не бросалась в ноги, не скулила,
Мирно проживая жизнь свою.
Иногда на мусорку ходила,
Иногда брала, что подают.
А собака пятый год как с нами
И как прежде небо высоко.
А собака с добрыми глазами,
Хоть собаке было нелегко…
А как у них? Красиво и богато:
Хрусталь искрится и бокал звенит.
И розы в вазах пахнут сладковато,
Но вот тепла в том доме дефицит.
Там будто бы чужие люди рядом
Он смотрит на неё, она молчит.
Она сражает всех своим нарядом,
А он о бизнесе без умолку твердит.
А раньше помнишь, комната в общаге?
Не комната, а мир что на двоих.
Там свет рождался даже в полумраке,
А под кроватью пять котят слепых.
Там вечно пахло жаренной картошкой
Она в халатике цветном, а он в трико.
А в пабликах местных опять говорят о героях,
Но пост черно-белый, с пометкой «печальная новость».
А в пабликах местных, опять очень много горя,
Кому-то лить слезы, кому-то писать про гордость.
А мне вот о том, как в мире всё стало сложно,
О том, как апрельский воздух пропитан дымом.
О том, что война и безнадёга похожи,
О том, что мы ждём их, но непременно живыми.
Мне сложно писать, а думать об этом страшно,
Как много их там осталось теперь навечно.
Как маленький сын, наденет отца фуражку
И мама заплачет и её затрясутся плечи.
Мне сложно писать, мне проще молиться молча,
За тех кто за лентой и тех кто уже пред Богом.
Просыпайся, очнись, пусть метель за окошком кружит, Календарно весна, хоть застыли стеклянными лужи
Мне так хочется петь, целоваться и попросту жить,
Позабыв о зиме, взять и в чем-то сорваться с катушек.
Мне так хочется быть одуревшей от запаха гроз
И по лужам нестись босиком, не пугаясь ангины.
Просыпайся скорее, мне нужно подкожно сто доз
Солнца, света, тепла, чтобы снова назваться любимой.
Не хочу ничего, кроме щебета птиц и ветров,
Может каплю вина, чтоб гостить у тебя до рассвета,
Чтоб читать нам стихи до нирваны и до петухов,
Чем не птица, опять же, хоть и не городского сюжета.
Посмотри в небеса, там рождается радуги свет,
Чтоб пролиться на нас и окрасить пресерые мысли.
Календарно весна, а значит считай, что билет
А я теперь на воду, знаешь, дую
И веру прячу где-то глубоко.
Я проиграла ту любовь всухую
Хоть жизнь свою поставила на кон.
И падал лист в едва ловимом звуке,
Как солнца диск у края догорал.
Ты обещал мне, что умрёшь в разлуке
Ты обещал, но как всегда солгал.
Говорят, что она умирая, уходит последей,
Говорят, что хоронят ее без икон и святого креста.
Я не знаю, я просто еще хочу верить,
Что есть шанс на надежду, пусть даже единый из ста!
Говорят, что у боли есть самое острое место,
Когда горькую правду внезапно кидают в глаза
И печет от солености слез, хоть они неуместны,
И ты будто по склону летишь, но не в силах нажать тормоза.
Говорят, у отчаянья очень холодные руки,
Оно сердце горячее студит, кидая в озноб
И стихают в смирении ритма усталые стуки,
А за окнами осень дождями косыми рыдает взахлеб.
Говорят, что она перед смертью обычно дуреет,
Лупит в двери закрытые, сносит наотмашь замки.